Темные ночи. Роман

Ашот бросил Вадиму тряпку, осмотрелся по сторонам. Его взгляд остановился на промышленном холодильнике для хранения туш.

– Давай его в холодильник, – показал он Вадиму на труп, – Рубщик уйдет, решим, что делать.

Ашот приподнял мертвеца за плечи и потянул по полу.

– Чё стоишь? Помогай, – цыкнул он на Вадима.

Тот открыл двери холодильника.

Вдвоем они затолкали труп гебешника в холодильник под висевшие там свиные туши, закрыли дверцы. Ашот снял со стены шланг, открыл воду и начал смывать с пола кровь в канализационный трапик.

Вадим сел на стул. От нервного напряжения и вида стекающей крови его стало тошнить.

– Я в машину, – зажал он рот ладонью.

– Сиди, цецох (слабак – арм.), – приказал ему Ашот, – Пусть нас вместе увидят. Штуку долга тебе спишу. Если что, подтвердишь – я ножиком никого не ширял.

Ашот взял еще стул и сел рядом с Вадимом. Оба молчали.

Вошел радостный рубщик мяса. Двумя руками он нес перед собой огромную кастрюлю.

– Кусочки отборные. Заберете так? – поставил он лохань на стол, – Пусть еще чутка настоятся в маринаде пока довезете.

– Ты мясо будешь получать? А то мне пора. Я с пяти утра здесь, – обратился рубщик к Вадиму.

– Нет. Он ничего получать не будет, – ответил за Вадима Ашот, – А ты иди, отдыхай. Мы тут сами.

Ашот начал перекладывать мясо из столовской бадьи в свою небольшую кастрюлю.

– Я тут еще прибраться хотел, – замялся рубщик, взял со стола вырезку, попробовал её на вес и хотел положить в холодильник.

– Себе возьми, – остановил его Ашот, – Зачем снова морозить.

– Мне одному многовато будет, – рубщик положил вырезку на стол и сходу разрезал её пополам окровавленным ножом, которым и был убит гебист.

– Тебе какую? Филейка, – показал он обе части Вадиму.

Вадим передернулся, его снова чуть не стошнило.

– Чё это с ним? – улыбнулся Ашоту рубщик.

– Он такое мясо не ест. А ты бери, бери, – продолжил перекладку шашлычных кусочков Ашот.

– Ну, как скажете, – пожал плечами рубщик, завернул филейки в тряпицу и положил в свою сумку.

Потом рубщик показал, где висят ключи от «Разделочной», попросил сдать их на проходную и ушел.

Ашот запер за ним дверь.

– Так, – энергично объявил он Вадиму, – я на Рицу. Вернусь ближе к восьми, погрузим в твою будку жмурика, вывезем и с лодки в море. Мы тут с тобой, брат, подельники.

Но «брат-подельник» энтузиазма Ашота не разделял и продолжил угрюмо смотреть в пол.