Кафе на мосту

Он странным образом успокаивал его, и теперь кафе и вправду казалось ему каким-то светлым и спокойным, несмотря на то, как в действительности выглядело это кафе. Серые стены и куча разных плакатов на стенах из разных лет и столетий. Старая военная форма, ружья, повешенные на стены, пистолеты. Платья, висящие как манекены и говорящие свои истории, и обшарпанные столы, подвешенные старинные телефоны для сообщений и машинка для печатанья писем. И тут же недалеко находилась почта, с которой их и отправляли. Нельзя сказать, что все в этом кафе его раздражало.

Но и не все его устраивало. Но теперь, когда Полин сказала про то, как это кафе прекрасно, Мартину и правда показалось, что это место не такое уж и плохое. Обрывки фраз долетали до него. А он не знал, что ответить, ведь он тоже может рассказать про многое и во многом с ней найти общее.

– Еще я люблю кофе по вечерам, а по утрам горячий чай. И вечером я обязательно люблю качаться на качелях.

– На качелях? – Удивленно переспросил Мартин. Он впервые встретил человека, который с такой жизнерадостностью говорит о качелях.

– Ну да. А что тут такого? Или вы считаете, что девушки в двадцать лет не могут качаться на качелях?

Полин уже приготовилась отстаивать свою точку зрения про качели, но Мартин быстро сдался:

– Нет, нет, что вы, я считаю, что качели лучше телевизора. К тому же качели на открытом воздухе. А большинство вашего поколения сидят в домах, с проигрывателями и, еще хуже, телевизорами. Эта коробка хуже всего на свете и бесполезнее всего.

– А сколько вам лет, если вы делите нас с вами на разные поколения?

Мартин допил остатки вина из бокала и хотел налить себе еще, но остановился.

– Мне тридцать пять. Смотрите так, как будто надеетесь, что вам никогда столько же не будет. Будет, не переживайте. – Мартин откинулся на стул.

– Нет, я знаю, что мне будет и тридцать пять, и сорок, и семьдесят. Но просто почему вы делите поколения на наше и ваше? Разве сильно ли они различаются?

– Теперь уже да, – вздохнул Мартин, оглядываясь назад и понимая, как пронеслась жизнь.

И как она и дальше ускоряется с геометрической прогрессией. А люди за ней не поспевают.

– Что значит теперь?

– Лет тридцать назад поколения могли понять друг друга и поговорить, о жизни. А теперь на это понятие слишком с разных берегов смотрят, и не понимаешь порой, то ли это ты состарился, то ли это нынешнее поколение поменяло понятие о жизни и перевернуло все с ног на голову.