Лето нашего детства

И тут будто бы апокалипсис наступил, и сил сражаться за свою свободу и независимость не осталось – Василий расстегнул защелку на браслете и протянул “Ориент” гренадершам.

– Вам три дня сроку – проворковали посудо-хозяйственные царицы, – а не принесете 5 рублей, оприходуем мы ваши часы в счет ценного набора для специй.

Стоим на пороге магазина. Спускаемся. Бредем. Шумит, шуршит, скрипит, бормочет на разные голоса улица. Лавочка. Закуриваем. Молчим. Мы не обвиняем друг друга, ведь нас объединяет дружба и общая свалившаяся беда – стокилограммовая сосулька в жаркий летний день.

Что дают нам три дня отсрочки? Ведь отсутствие часов не сегодня так завтра обнаружит если не мать Василия, то уж точно его сестра Вера. Она учится на четвертом курсе института, вся из себя правильная, староста группы, где учатся одни парни – мимо нее мышь не проскочит. А тут пропали часы – семейная ценность! Такое начнется!

Наш воспаленный разум рисовал картины Герники и Гибели Помпей одновременно[15 - “Последний день Помпеи” (1833 г.

На день мы имели по 40 мороженно-лимонадных копеек при условии не покупки сигарет. Значит, 5 рублей мы соберем лишь недели за две при соблюдении условия режима жесткой экономии. Деньги же нужны уже сегодня – иначе обнаружится пропажа часов.

Где взять 4 рубля 60 копеек? Мы понуро брели домой, а день тем временем неспешно двигался на запад. Город забирался под покров теплого уюта летнего вечера. Нам приходилось, подобно героям русских народных сказок, уповать на интеллектуальное превосходство утра следующего дня.

Оно началось не по летнему расписанию рано. Беспокойство и неуют мыслей напрочь прогнали сладкий утренний сон, и мне оставалось лишь притворяться спящей до отхода мамы на работу.

Пришел Василий. Для начала мы перекурили на утренне-прохладной лестнице “между третьим и четвертым” и обсудили сложившуюся ситуацию. Единственный положительный момент – пропажа часов к счастью еще не была замечена даже отличницей Верой. Но дальше искушать судьбу не имело смысла. В головах у нас по большому и по малому кругу бегала одна мысль: “Где взять деньги?”

На холодильнике лежал “двадцунчик”. Василий тоже получил 20 копеек “на Пломбир”.