Жить долго. Повесть, рассказы

Старенькие борькины валенки уже давно продырявились, поэтому он попросил:

– Мам, там сегодня не очень холодно, можно я немецкие сапоги из погреба возьму?

– Возьми, – разрешила та. – Только подбери размером поменьше. Они же тебе велики будут. И тёплые носки надень.

Борька попытался подобрать резиновые сапоги по своей ноге, но ничего не получалось. Надев те, что показались ему самыми маленькими, он взял ведро и вышел из избы.

К колодцу они с матерью ходили двумя путями: или по открытой сельской дороге, или тропинкой между зарослями лозняка.

Первый путь был длиннее, а второй короче, но труднее, тем более – зимой. От соседских ребят Борька знал, что на дороге много немецких трупов. В этот день их собирали по всему селу, грузили на машины и подвозили к глубокому оврагу, сбрасывая в него и засыпая землёй. Борьке совсем не хотелось ничего этого видеть, и он выбрал путь через лозняки. Этот путь, как оказалось, стал для него более опасным.

Идти по снегу оказалось нелегко. Мало того, что сапоги болтались на ногах, так они ещё и «смотрели» в одну и ту же сторону, в правую, и поэтому шагать было вдвойне неудобно.

Набрав воды, Борька по заснеженной тропинке уже возвращался домой. Неожиданно прямо на него из зарослей вышел немец. Видимо, во время вчерашнего отступления он отстал от своих и прятался здесь, в лозняках, – и всю ночь, и часть сегодняшнего дня. Жажда заставила его выйти к ребёнку, которого он, конечно, не страшился.

– Wasser… [5 - Wasser… (нем.) – Воды…]– попросил немец, протягивая руку к ведёрку.

Но не успел немец прикоснуться к ведру, как с другой стороны лозняков появился русский офицер с пистолетом в руках.

– Отойди! – приказал он Борьке.

Не успел мальчишка сделать и пяти шагов, как раздался выстрел. Немец рухнул на снег.

Понятно, офицер не имел права устраивать самосуд, тем более при ребёнке. Но война есть война, и трудно сказать, что предшествовало этому поступку в личной жизни самого офицера. В каждой советской семье были свои горькие утраты и свой счёт к фашистам.

Наверняка он был и у того офицера.

А Борька прибежал домой без воды, весь дрожа. О происшедшем он смог рассказать матери, то и дело вздрагивая и заикаясь, только к вечеру.

Вскоре после этого Борька стал что-то бормотать во сне, а иногда – и всё чаще – кричать, вскакивать, глядя вокруг ничего не понимающими глазами. Каждый раз Мария, просыпаясь, пыталась успокоить его, гладя по голове, даже баюкая, как малое дитя.