Гетера. Любовный роман

Есть ещё четвёртое и пятое, тебе интересно?

– Ещё бы! – понимая, что протестовать бесполезно, вопрос решённый, попыталась немного встряхнуться я.

– Не тебе объяснять: мало радости перейти из одних рук в другие, ты же не будешь потом, как царевна, целыми днями взаперти в тереме сидеть? Поэтому я выторговала тебе ещё и крышу, тоже сроком на год. Кто бы ни привязался, одного имени будет достаточно, чтобы от тебя, как от чумы, шарахались.

– Да, сравненьице! – пробормотала я. – Неужели я в самом деле так фиговенько сейчас выгляжу?

– Нет, ты выглядишь вот так.

 – Инне определённо надоели мои стенания, и она протянула мне ещё один «бук». – Сюрприз года, альбом номер четыре, заключительный, это уже на пятое от всё того же легендарного Марка Геннадьевича Минкина.

«Афродита, рождающаяся из пены» – мой любимый снимок. Я даже глаза зажмурила. Затем убрала альбом под халат. Нет, только не сейчас. Когда останусь с собой наедине. И уж тогда не упущу и малейшей чёрточки.

– Как впечатление? – усмехнулась Иннуся.

 – Вижу, рада. А ведь признайся, что мне позавидовала! Заметила я, как у тебя глазки блестели. Ну что, может, поменяемся? Не хочешь? Тогда последняя новость.

– Шестая? – уточнила я удивлённо.

– Да, шестая. И самая важная. Я показала твой альбом одному известному модельеру, он пришёл в полный восторг. Сказал, что это как раз то, чего ему так не хватало для его новой коллекции. Греция! Хоть и печально прославившаяся на фоне всемирного экономического кризиса, но сейчас вполне в цвет идёт.

Как насчёт того, чтобы прокатиться галопом по Европам, лапушка?

– Фантастика, конечно. Но какая из меня модель?

– Обыкновенная, – подбодрила меня Иннуся. – Как говорят в таких случаях, не боги горшки обжигают. Ну а теперь собирайся, пора до дому. Как ты считаешь, недели хватит, чтобы тебя в более или менее сносное состояние привести?

Глава 2

Мы оба молчали, поглядывая друг на друга с неприязнью. Да, конечно, Арнольд Бекешин – имя известное в мире высокой моды, но сам человечек, который сидел сейчас напротив меня, ничего особенного из себя не представлял.

Было в нём что-то не просто женское, а даже бабское.

Знаменитый кутюрье между тем в который раз перелистывал мою «Афродиту», судорожно пытаясь отыскать в ней хоть какую-нибудь зацепку, но ничего там, как видно, не находилось. Слишком велик был контраст между фотографиями и оригиналом. Наконец он поднялся, вышел и вскоре вернулся с платьем на плечиках.

– Переоденься.