Поэзия души

И человеческая жизнь

В их книгах оживала явно.

Давно отброшен романтизм.

Реальность стала нормой главной.

И образы из многих книг

Вдруг оживали неизменно.

Писатель каждый был велик

Необъяснимым откровеньем.

Их истина, потоком слов

Преобразовываясь в мысли,

Перерастала и в любовь

И в гнев, порыв чей был неистов.

Всё то, что свойственно нам всем

И страсть, и боль… Всё повторялось.

Но жизнь, врываясь в новый день,

Вновь изменить себя старалась.

Хотя, как прежде мир людей

Несовершенным оставаясь,

Губя смысл нравственных идей,

Не отрицал ни злость, ни зависть.

Ведь и при Чехове была

Тускла жизнь общества во многом.

В сетях невежества и зла

Мир прозябал довольно долго.

И были трудными пути

Людей к сияющему счастью.

И как им счастье то найти

Когда вокруг одни напасти.

Неграмотность и нищета

И безразличие, и тупость

И та святая простата,

Что превращается вдруг в глупость.

И многие старались жить

Не торопясь к любви и к знаньям.

Так чем же смог всех удивить

Всем миром признанный прозаик?

И чем он более других

Велик и знаменателен.

А тем, что обличал тупых

И сонных обывателей.

И понимая, что нельзя

Жить, среди грубой пошлости,

Боролся Чехов против зла

И жадности, и подлости.

Против невежества вставал,

И корысти, и косности.

И ложь, и гнусность осуждал

И тусклость жизни общества.

И равнодушие клеймил,

И быт, и серость будней

Хотя не всех он разбудил,

Но просыпались люди.

В духовной спячке мир увяз,

В обыденности серой.

Грехов накопленную грязь

Могла бы смыть лишь вера

В святое, чистое, как свет,

Как яркий миг рассвета.

И Чехов в прозе, как поэт,

Поведал нам об этом.

4

Чехов на Сахалине

1)

Пришла известность в тридцать лет.

Любая слава не без денег.

Но Чехову покоя нет

Ему помочь хотелось бедным.

Конечно, всем не угодить.

Страдать придётся им и дальше.

Но у него душа болит

За всех отверженных и падших.

И даже мрачных каторжан

Сочувствие едва ль излечит.

Они на Сахалине, там

В условиях нечеловечьих.

Ах, Сахалин! Большой тюрьмой

Его считал в то время Чехов.

И встав над собственной судьбой

Он в Сахалин решил поехать.

Зачем? И сам уже больной.

И здесь забот ему хватало.

И всё ж, отправился весной

На лошадях в иные дали.