Сон инкассатора. Греховная повесть. Книга первая

При встрече с этим человеком Казанцев всегда ощущал беспомощность, как пожухлый осенний лист перед лицом стихии, при этом противостоять, преодолеть эту стихию, укротить природу этого трепета не мог. Казанцев как бы позволял – возвышается над собой, но не из-за страха, а в силу того, что чуял в этом человеке – высшую силу. Владислав Борисович возглавлял отдел внутреннего контроля в самом главном управлении, одной, очень силовой службы.

– А, нам сегодня не по пути – сказал Владислав Борисович, пожимая протянутую ладонь.

Казанцев равнодушно повёл плечами, и только сейчас, обратил внимание, на то что стоящий перед ним Владислав Борисович, одет в цивильное, а не в спортивный костюм.

– А, это вы куда, так рано? – спросил он, не проявляя особой заинтересованности.

– Куда прикажут, – радушно ответил Владислав Борисович.

– Куда прикажут. Раннее совещание на службе, а такое прекрасное утро, жаль менять его на затхлость кабинета. – Добавил он, медленно ступая к подъехавшему, минутой ранее огромному, служебному автомобилю, сверкающему даже в тусклых утренних зарницах медленно занимавшегося небесного пожара.

Черный внедорожник Комиссарова, как помпезный фиакр, плавно покатился по дороге вниз, спускаясь от драматического театра по-утреннему пустому проспекту и увозя, на раннее совещание стройного генерала – силовика с губернатором Номской губернии.

Казанцев взглядом проводил служебный «танк» Владислава Борисовича, быстро удалявшийся по своим генеральским делам, до того момента, когда плотная пелена тумана от остывшей за ночь реки, не поглотила его бронированный корпус.

Узкий (по современным меркам) проспект был зажат с обеих сторон гранитным тротуаром, нагло втиснутым между проезжей частью и историческими фасадами двух, трёх этажных зданий (так же как сейчас) служивших их владельцам как коммерческой, так и жилой недвижимостью. Редкие, отравленные выхлопом и реагентом деревца как измученные дальним переходом в острог заключенные, сиротливо опирались на чернеющие урны городского хозяйства, явно сочетаясь с их цветом и видом ковки, цветом и ковкой собственных оградок.

Проспект скоро упирался в чугунный мост через реку Номь. Река как нагретая жаркими южными лучами змея, остывая, порывисто струилась, унося к скорому слиянию широкие, тёмные омуты подсвеченные новыми светодиодными фонарями с пустынной, окутанной ранним туманом набережной.