Сундучная книга

Теперь от этого «хозяйственного комплекса» остались только маленькая жилая пристройка и покосившийся забор. Здесь жили мои дальние родственники, которые обещали мне не только временное убежище, но и поход по деревне с целью ознакомления с сундуками и шкатулками (так просто в дома меня бы не пустили).

На следующее утро, вдохновлённые на творческие поиски супом с плавающими в нём огромными кусками тушёнки (уральское гостеприимство!), мы отправились к центру деревни.

– Началось! – думал я радостно, – вот он, труд исследователя!

…Через три часа хождения по мукам я понял, что приехал зря.

Одни жители боялись, что меня более интересует содержимое сундуков, а не они сами по себе; у других были только советские сундуки 1950-х годов – безликие детища мебельных фабрик; у третьих сундуки были в таком состоянии, что мне хотелось всплакнуть.

Разочарованный, я вечером поедал горы горячего картофеля и скорбно думал о возвращении к родным пенатам. Ночью слушал тяжёлые фуги, которые исполняла за окном суровая уральская метель.

Огромный хозяйский пёс рвался с цепи и лаял на всё, что двигалось. Поэтому двигаться мне не хотелось. Так я и уснул, со скорбью в душе и страхом в сердце.

А на завтрак вновь появился суп с картофелем и тушёнкой (я втайне уже радовался, что скоро прекращу это знакомство). Когда до электрички оставалось два часа и занять их было нечем – все мои рассказы были переслушаны несколько раз – хозяйка вдруг сказала:

– А ведь у нас тоже есть старинная шкатулка. Показать?

Конечно, показать – делать-то всё равно нечего.

Через холодные сени мы прошли к маленькой двери, которая вела в чулан. Позвенев ржавыми ключами, хозяйка плечом толкнула дверь и она нехотя отворилась. Я вошёл и… обомлел. На полке стояла прекрасно сохранившаяся шкатулка XIX века. Сверху она была обита листами жести, с нанесёнными на них в технике хромолитографии изображениями.

– Откуда такое богатство? – проговорил я.

– От прабабушки осталось. Знаешь, а ведь на шкатулке изображена именно она.

– Кто – она? Прабабушка?!

– Именно. А справа от неё – мой прадед. Будущий прадед. В ту пору он ещё не помышлял о внуках и, тем более, о правнуках.

Я заинтересовался, я попросил рассказать, я был весь – внимание.

– Слушай. Однажды в деревню приехал известный художник. У него было тогда нечто вроде творческого кризиса – не писалось, не рисовалось, не пелось. Вот он и приехал к нам, подальше от цивилизации, от всех коллег, творческих союзов и прочего.