Дневной поезд, или Все ангелы были людьми

Ха-ха-ха! Мой дурачок – сыночка-то… Представляете! Умора! Между прочим, я так же иногда называю своего мужа. – Жанна рассчитывала на успех своей остроты, но никто не засмеялся, кроме Боба, который некстати хохотнул и тотчас смолк, словно получил увесистый подзатыльник.

– Действительно, смешно… – сказал при этом Морошкин, догадываясь, что Жанна старалась (трепыхалась) ради него.

Но она держала в запасе еще кое-что.

– Граждане, у меня родилась идея, – сказала Жанна слегка обиженно из-за отсутствия должного внимания к ней.

 – Сегодня каждый постарается подсуетиться со своими делами. Кто-то навестит больного духовника, кто-то займется подаренной квартирой, кто-то посетит Эрмитаж, – она толкнула плечом Капитолину, – а кто-то совершит печальную церемонию над Финским заливом. Завтра же мы встретимся в том же составе…

– Зачем? – спросила Капитолина, мечтавшая поскорее избавиться от Жанны и ее мужа.

– Хороший вопрос, – сказала Жанна, словно у нее не было другого способа всем внушить, что на самом деле вопрос очень плох.

 – Кто на него ответит?

– Можно я? – вызвался Боб (для него это был шанс оправдаться за допущенную бестактность).

– Слушаем тебя, Бобэоби.

– Мы должны встретиться, чтобы поддержать товарища после совершения печальной церемонии.

– Умница. Можешь, если захочешь. Да, мы должны поддержать Германа Прохоровича. В этом цель нашей завтрашней встречи.

– Я, собственно, не очень нуждаюсь, – сказал Морошкин, на самом деле благодарный Жанне.

– Извините, конечно, но это вам сейчас так кажется.

Завтра же одному… с этой вашей капсулой… в незнакомом городе…

– Я Ленинград очень хорошо знаю, – возразил Морошкин, скорее не возражая, а соглашаясь с Жанной. – Я здесь вырос, учился и вообще…

– И вообще вы баюкали в колыбели новорожденную революцию, – подхватила Жанна, и на этот раз ее остроту оценили – все улыбнулись, кроме Капитолины.

– Что ж, я согласен. Называйте место.

– Раз вы потомственный ленинградец, то вы сами и называйте…

– Хорошо, есть одно кафе, как раз недалеко от Эрмитажа.

Жанну слегка задело, что место выбрано к выгоде Капитолины, и она решила отыграться на времени:

– Я предлагаю завтра в два часа дня.

Все подумали и согласились.

Две цыганки

Перед самым Московским вокзалом, когда все уже стояли с вещами в коридоре, по вагону, протискиваясь между пассажирами, оттесняя женщин и детей, прижимаясь (прилепляясь) грудью к мужчинам, прошли зазывалы – две цыганки.