Дневной поезд, или Все ангелы были людьми

– Какая шутка?

– Лермонтов же сказал про жизнь: пустая и глупая шутка. Шутка! Видно, он сам шутник был, ваш Михаил Юрьевич.

– Ну, это понятно… Чем еще может быть жизнь, как не шуткой, придумкой, игрой! Мы уже не раз говорили, что для буддиста человек как личность не существует. Если же нет личности, то и жизнь всего лишь шутка, этакий розыгрыш, игра в жмурки с завязанными глазами.

– Как же снять со своих глаз эту повязку? – спросила Капитолина, хотя ее соперница Жанна этот вопрос задавать не собиралась.

– Прежде всего устранить главное препятствие, мешающее встать на правильный путь.

– Ах, препятствия, препятствия – всюду одни препятствия! – капризно пожаловалась Жанна. – Устранить… Как их устранишь? И какое из них главное?

– Об этом слишком долго рассказывать.

– А расскажите, но только одним словом, – попросил сверху Боб, отвернулся от стенки, содрогнулся, потянулся с хрустом в суставах и снова протяжно зевнул.

Клешни рака

– Случалось вам, закатав штанины брюк или… подвернув подол юбки… – Морошкин адресовал свой вопрос особам обоего пола, носящим либо брюки, либо юбки.

– А то! – сказал Боб, словно ему ничем другим не приходилось заниматься, кроме как бродить по мелководью с подвернутыми штанинами.

Но Морошкину этого показалось мало, и он ждал, когда и остальные подтвердят, что им тоже случалось.

– Ну разумеется… я вообще в деревне родился, – сказал, свесившись со своей полки, Добролюбов.

– Добролюбов, а можно я вас буду звать Грибоедов? – откликнулась на это Жанна, и никто не понял, зачем она это спросила.

Поэтому и сам Николай не нашелся, что ей ответить, а Капитолина произнесла, чтобы сгладить возникшую было неловкость:

– У нас в Одинцове есть маленький ручей, и там под камнями полным-полно раков. Такие оранжевые, с длинными усиками и бусинками глаз.

– К пиву хороши, – мечтательно произнес Боб и повернулся на спину.

Теперь Герман Прохорович был почти удовлетворен, но ради полного удовлетворения продолжил:

– И вот вы бредете и чувствуете, что в большой палец правой ноги вам вцепился клешнею рак.

– Больно! – Боб аж подскочил у себя на полке, словно рак и впрямь схватил его за палец, а Жанна с выражением скептического недоумения спросила:

– Почему не левой?

– Пожалуйста, можно и левой. Суть не в этом.

– Тогда в чем же? – спросил Добролюбов, когда миновала угроза, что ему придется стать Грибоедовым.