Дневной поезд, или Все ангелы были людьми

Я так… ты же у нас понятливый.

– Темнишь ты, Жаннуся, а чего темнишь?

– А ты подумай. Раскинь мозгами. Постарайся уразуметь.

– Я стараюсь. Уразумеваю. Ты предлагаешь мне сыграть роль совратителя…

– Выразимся помягче: соблазнителя. По тебе ролец – в самый раз. В нем, может быть, раскроется и заблещет весь твой талант.

– Хм… – Боб был не против того, чтобы блистать, но сомневался в своих возможностях. – Для такой роли нужен партер. Вернее, партерша. – От волнения он промахивался, мазал – не попадал в нужные слова.

– Не партерша, а партнерша. Найдем мы тебе партнершу. Да ее и искать не надо. Вон она, в купе нашем сидит.

– Капитолина-то?

– Капитолина. Та, которая с Капитолия.

– Ну и пусть она закиснет на своем Капитолии. Мне она не нужна.

– Милый, зато она мне нужна. Так что прояви уж свое мужское обаяние.

– А ты меня потом поедом заешь. Со света сживешь.

– Дорогой, мы же договорились. Квартира в Ленинграде обнуляет все наши долги друг перед дружкой. Мы квиты. И это твое прегрешение мы спишем вместе с прежними грехами.

– А не врешь?

– Когда я тебе врала!

– Тебе-то она зачем нужна, эта Капитолина?

– Так… моя прихоть.

– А я из-за твоей прихоти должен ее соблазнять? Ей же тридцать два года.

Жанна оценивающе посмотрела на мужа: не слишком ли много он с нее запрашивает за свою услугу?

– Ну, как знаешь… Это я так, пошутила.

– Я знаю, что когда ты говоришь, будто шутишь, значит, ты не шутишь.

– О! Вот она, схоластика. Не зря ты отсидел год на философском факультете.

– Лучше бы я отсидел за решеткой.

– Это тебе еще предстоит. Фарцовщиков теперь сажают на семь лет.

– Спасибо, дорогая, что напомнила. Я всегда чувствовал твою заботу.

– Итак, забудем этот разговор. Я тебя ни о чем не просила. Кстати, а вон и Добролюбов возвращается с бутылками. – Жанна приветствовала Добролюбова хлопками ладоней так, словно он успешно выполнил опасный цирковой номер.

– А я тебе ничего не обещал. – Боб с принужденной улыбкой (улыбочкой) присоединился к ее аплодисментам.

Оба были удовлетворены своим умением аннулировать сделку так, чтобы не оставалось никаких сомнений в том, что она состоялась.

Разговор об умном

Когда все снова собрались в купе, Добролюбов, пыхтя и поправляя круглые очки, забрался на верхнюю полку, а Жанна и Боб уселись на нижней, напротив Германа Прохоровича и Капитолины, – уселись так, словно они были заинтересованными зрителями, а те им что-то изображали.