Дневной поезд, или Все ангелы были людьми

– Ах, если бы вы знали, кого мы сейчас встретили на платформе! – воскликнула жена, позволяя собеседнику строить любые догадки и при этом обреченно мириться с тем, что он все равно не отгадает, кого она имеет в виду.

– Смоктуновского?

Она победительно улыбнулась, сочувствуя тому, как люди бывают далеки от истины, даже не подозревая об этом, и после этого произнесла:

– Ха-ха! Смоктуновского, этого неврастеника и импотента. Если бы… Галину Вишневскую мы видели – вот кого, а рядом с нею этого… как его… который машет палочкой и водит смычком… ее мужа Вишневского.

– Наверное, Ростроповича.

– Да-да, Ростроповича.

– Вам повезло. Могли бы взять автограф.

– Могла бы, но у нее были заняты руки. Она несла в руках букеты роз.

– Наверное, прямо со спектакля в Большом театре, а теперь едет в Мариинку.

– Вы театрал? – Она посмотрела на Морошкина с некоей ревнивой неприязнью, как на возможного соперника по близости к театральному миру. – Я работаю в гостинице и часто вожу иностранцев по театрам.

– И не только по театрам, но и… гм… по номерам, – счел нужным добавить муж.

– Заткнись.

– Уже заткнулся, моя дорогая. Дорогая в том смысле, что долларовая.

– Я долларовая, а зато ты у нас фарца. За это тебя и из университета вышибли. Теперь пасешься возле гостиниц. – Отчитав по самой полной программе мужа, она повторила свой вопрос попутчику: – Так вы театрал?

Он поспешил отвести от себя подозрения, словно театрал был чем-то подобен фарцовщику:

– Что вы! Что вы! Я совсем по другой части.

– По какой же? – Она до конца еще не верила счастью избавиться от соперника.

– По всякой там пожарной, – сказал он и сам же смутился из-за своей неудачной шутки. – Простите, глупо пошутил. Со мной это бывает. Вообще-то, я читаю лекции в университете…

– …И зовут вас Герман Васильевич, – подхватил молодой муж, пользуясь возможностью вставить словечко, пока жена ненадолго замолкла.

– Прохорович, – поправил он.

– Да-да, Прохорович. Извиняюсь, я оговорился.

Герман Прохорович удивился было своей популярности, но тотчас сообразил, что, наверное, перед ним один из студиозусов, коего в лицо он не помнит, поскольку этих студентов у него сотни, тот же знает его отлично, раз уж он у студентов один.

– Простите, ваша фамилия… помню, помню. Кажется, Монте-Кристо. Я запоминаю имена студентов по названиям романов, кои они читают на моих лекциях. Вы ведь у меня недоучились.