На поле брани. Эпизоды и рассказы из первой половины нынешней войны

Несколько коротких мгновений… штыка больше нет, ружье свалилось, фигура солдата откинулась назад, а белая женщина по-прежнему величаво красуется, с неподвижно поднятою ввысь рукой…

– Видел? – торжественным – шепотом сказал мой странный собеседник, невольно переходя на «ты». – Запомни, господин! Это вещее… Богом нам дается…

Не помню, как добрался до нашего пансиона; я был весь полон этим странным случаем, этим таинственным явлением…

А через несколько часов телеграф принес нам известие, что война объявлена.

Вот, что видел я и слышал в старинном Зегевольде 19-го июля 1914 года.

Турханчик

Казачья сотня, развернувшись лавой, лихо налетела на австрийцев.

В своей отваге станичники не подумали о количестве врагов. Оказалось, что они напали на целую кавалерийскую дивизию.

Закипела сеча.

Услышав дикое казачье гиканье и заметив блестящую полосу пик, австрийские кавалеристы невольно дрогнули и подались назад. Но, убедившись, что казаков совсем мало, приободрились и стали рубиться с казаками.

Тут только заметили станичники, что силы неравны.

– Дядя Матвей, – крикнул один из них, – пожалуй, что и не совладать нам с ними, ишь, сколько их, чертей, наседает на нас.

– Помалкивай, Васюка, сам вижу, – откликнулся рыжебородый пожилой казак.

Но молодцы станичники, несмотря на превосходство противника, упрямо не отступали и дрались. У многих уж отброшены пики, рука лихо рубит врагов, стрелять в бою некогда и неудобно.

Кое-кто из казаков поизранен, с седла похилились, а ноги все же крепко стремя держат – не хочется лихому воину свалиться наземь, быть истоптанным конями, а того хуже – к недругу в плен попасться.

Казачий разъезд

– Горюн, Горюн, – крикнул один из казаков, указывая на сотника, падавшего с лошади, – никак его высокородие ранены.

Казаки сейчас же подскочили к падающему с лошади офицеру, подхватили его и поняли горькую правду: пуля одного из австрийцев попала в глаз русского, он был убит наповал.

– Эх! – пронесся печальный возглас казака.

Он перетащил труп убитого к себе на седло, скомандовал отступление, и сотня, подобрав раненых и захватив четверых убитых, бойко вынеслась из рядов противника.

Пытался было враг преследовать, но, как вихрь унеслись станичники.

– Поработали хорошо, здорово порубились, – довольным тоном произнес один из казаков, переводя поводья в правую руку; левая, усеченная австрийской саблей, висела, как плеть.