На поле брани. Эпизоды и рассказы из первой половины нынешней войны

Экипаж пользовался временем утреннего отдыха монарха, чтобы до его появления привести все в порядок. Но Вильгельм не спал.

Пройдя в спальню, он велел своему камердинеру приготовить ванну из морской воды, которую брал ежедневно во время плавания, затем оделся, прошел в кабинет и начал работать.

– Его Величество встал и работает, – шепотом сообщил Дона-Шлобитену камердинер.

Несколько депеш – беспроволочного телеграфа, пришедшие за ночь, сейчас же были переданы императору. Вильгельм достал тетрадку кода и, не прибегая к помощи секретаря, сам расшифровал их.

Вильгельм II Император Германии на борту яхты «Гогенцоллерн».

Он нажал пуговку электрического звонка. В дверь из красного дерева тихо постучали.

– Войдите, – твердо пригласил император стучавшего. Он знал, что это его любимец Дона-Шлобитен.

– Судьба нам благоприятствует, – промолвил Вильгельм, – сегодня нам предстоит интересная встреча.

– Ваше Величество, – осклабился генерал-адъютант, – ваши слова для меня положительная загадка.

– Догадывайся, говори, – настаивал Вильгельм.

Шлобитен растерянно проговорил:

– Президент Рузвельт?

– Ха-ха-ха, – раскатился по каюте смех державного хозяина. – Тодди сейчас в Нью-Йорке, где он читает рефераты о своем путешествии по Амазонке! Нет, не он… Ищи, ищи, поройся в своей памяти, ведь, ты не дурак… Но, впрочем, что тебя мучить, я не хочу насиловать твоего воображения, мы сегодня встретим… другого президента… милейшего Пуанкаре!

Хитрый Шлобитен постарался выразить на своем лице изумление.

– Да, мой милый, не далее, как сегодня под вечер, мы будем иметь честь, – насмешливо подчеркнул император последнее слово, – принимать здесь, на немецкой яхте «Гогенцоллерн», президента Французской республики. Ха-ха-ха! Русские отказали мне в приеме, не желая, чтобы я предупредил господина Пуанкаре; они мне только сыграли в руку! Я встречусь с ним здесь, на нейтральной полосе океана, и надеюсь, что это свидание принесет большую пользу нам, германцам.

День уже развернулся, яркое солнце лило с безоблачного неба золотые лучи на водяное пространство, на плывущий «Гогенцоллерн», оно точно благословляло горделивые планы немецкого императора, сулило ему удачу, успех его ловкому маневру.