На поле брани. Эпизоды и рассказы из первой половины нынешней войны

– А гимн Эгиру вы не заставите их разучить, ваше величество? – грубоватым тоном спросил один из венценосных союзников.

– О, я совсем забыл про него… разумеется, французские трубы должны исполнить германский победный гимн, – громко выкрикнул император и, нажав пуговку электрического звонка, сказал появившемуся на пороге комнаты метрдотелю:

– Шварцбах, не забудьте, что сегодня у нас обедает дама, позаботьтесь о чем-нибудь сладком, но настоящем немецком блюде. Что вы можете нам предложить?

Бритое лицо пожилого кулинара расплылось в прятную улыбку и он поспешил ответить:

– Ваше величество, у меня есть великолепный кенигсбергский марципан, он сладок и нежен изумительно.

– Превосходная идея! Нужно приучать наших новых подданных к немецким кушаньям, а кенигсбергский марципан прекрасное блюдо; я помню, еще когда был ребенком, и даже пожалуй позднее, я постоянно выпрашивал у моей матери это бесценное лакомство.

– Ваше величество, когда я был в Москве, то помню, что меня угощали каким-то лакомством, слегка напоминавшим марципан, но оно было еще мягче и душистее, – поднял голос один из принцев.

Вильгельм развел руками.

– Ну, я не знаю его; во всяком случае, я уверен, что нам удастся отведать это хваленое блюдо и, вероятно, скоро! Долго во Франции нам нечего задерживаться и тогда, господа, мы настоящей лавиной обрушимся на наших милых русских соседей.

– Разумеется, ваше величество, я вполне уверен, что задержки для этого не будет, – льстиво поддакнул грозный с седыми бакенбардами полный генерал, с лентой прусского орла через плечо.

– Мы победным маршем пойдем прямо к Петербургу, ошибки Наполеона я повторять не стану: забираться дальше, в Москву, это было бы слишком глупо, мы из Петербурга продиктуем все условия мира.

За тонкими стенами барака послышался шум колес автомобиля. В дверях комнаты появился Дона-Шлобитен.

Император вскинул глаза на прибывшего.

– Ты один? А где же великая герцогиня? – тем же тоном спросил он.

– Ваше величество, она чувствует себя нездоровой, не может явиться, с легким замешательством промолвил посланный.

– Ах, эти дамы, с ними всегда что-нибудь случится. Но я не верю ее болезни. Милый Шлобитен, поезжай еще раз и подтверди от моего имени, что мое желание видеть великую герцогиню здесь у себя за столом стало еще настойчивее.