На поле брани. Эпизоды и рассказы из первой половины нынешней войны

Он чутко прислушивался к каждому шороху, когда проеззжал по лесной тропинке, внимательно вглядывался в обочину дороги, выезжая на открытые места и стараясь не производить особого шума, для чего он подвязал свою бряцавшую саблю; направлялся он все дальше и дальше.

Вот и та ложбина, в которой два дня тому назад была стычка их с казаками. Еще валяются две убитыя лошади, трупы уже убраны, чуть блеснула из под куста сломанная казацкая ника.

Адъютант вздрогнул. Ему вспомнилась эта жестокая сеча, в которой было порублено не мало его товарищей.

Лошадь фыркнула. Она почуяла знакомое место. Туже натянул поводья Хорсек и, стараясь преодолеть желание коня скакать по старой русской дороге, повел его, продолжая туго держать поводья, по своему желанию, немного правее. Таков был его путь.

Но стало еще темнее. Ночь погасила всякий отблеск света. Приходилось поневоле ехать почти наобум.

Хорсек на минуту остановил коня, обдумывая, где лежит настоящий путь. Он помнил, что недалеко от этого места он будет находиться в расстоянии всего какой-нибудь полуверсты от русских и сознавал необходимость соблюдать наибольшую осторожность.

Для этого адъютант повернул немного направо, твердо уверенный, что это отдалит его от русских. Но чем дальше он скакал, тем более убеждался, что дорога ускользает из-под ног его скакуна. Он скакал теперь по траве.

Времени нельзя было терять, до конечной цели не близко, и австриец прибавил рыси.

Казачий конь несся. Седок был им доволен. Он понимал, что умное животное, наконец, покорилось воле своего нового владельца и послушно исполняет ее.

Долго продолжался бег. Где-то раздался хруст веток. Другая лошадь ударила подковой о подкову.

Хорсек встрепенулся. У него екнуло сердце от радости.

«Вот и наши, добрался – наконец!», – мелькнуло у него в голове и он, ослабив поводья, дал коню ходу.

Все ближе и ближе приближался он к невидимому еще отряду.

Вот уж он совсем близко, ржание нескольких лошадей послышалось громче, раздались голоса. Но их нельзя было понять, ветер относит в другую сторону.

Конь прибавляет все больше и больше рыси, усталый долгой ездой, адъютант предвкушает все удовольствие хорошо выспаться, отдохнуть среди своих. Вспомнилась в эту минуту ему вся важность порученных документов, горделивая улыбка мелькнула на его губах.