Здесь нет других

В этой любви мы виноваты оба.

Только вот был ли ты, милый, к такому готов?

***

Улыбаешься белозубо и синеглазо —

так, что будь я Лазарь, то я б воскрес.

Я слежу за каждой твоею фразой,

словно я дирижёр, а ты мой оркестр.

Ты как чистовик без единой кляксы,

я одна из сотни немодных пьес.

Твои речи, милый мой, безупречны

и пьянят покрепче, чем пряный хмель.

В моде длинные юбки и голые плечи,

грубый лён и северная пастель.

Время лжёт, как журналист-газетчик,

продающий выпуски новостей.

Признаю, виноваты, конечно, оба

и ложусь в прекрасный хрустальный гроб.

Только в сказке царевна ждала полгода,

пока её вызволят из трущоб.

У меня – кольцо с безупречной пробой

и холодный словно с мороза лоб.

Сердце спит. Ему уже не до ласки,

заноси над ним хоть дамасский меч.

Сочини обо мне хоть какую сказку

и не надо больше меня беречь.

***

Скажи мне правду. Может быть, не всю,

чтобы не сразу в слёзы и на плаху.

А после… после отряхни рубаху

от моих рук, которые повсю-

ду были, помнят каждый шрам,

изъяны кожи, бугорки на пальцах,

упругий локон.

хотя бы изредка, да и не в страшных снах.

Скажи, что будешь просто вспоминать.

Солги. Пока я надеваю туфли,

ищу сережку, воздух, фразы, буквы,

причину, чтобы повернуть назад.

Скажи, что будет просто и легко,

как в черно-белых фильмах, старых пьесах.

Признайся, что тебе нужна принцесса,

чтобы бросать ей розы на балкон.

Скажи, что я привыкну. Что саднить

не будет долго в левом подреберье.

Что лучше бы не прислоняться к двери

до полной остановки. Я поверю,

но больше ничего не говори.

Тебя целую в скулу и висок,

как на одном из чертовых вокзалов,

и кровь становится вдруг как смола густая

и приторная как вишнёвый сок.

***

Здесь нет места любви. А слова… что слова?

Разве тот, кто придумал их, думал о чём-то прочем?

Нас с тобой не спросили, когда мы едва-едва

понимали, что камень, что в воду брошен,

нарисует такие круги и поднимет такую волну,

что ни выдохнуть, ни вдохнуть, ни – тем более – надышаться.

Здесь нет места любви. Оставляя меня одну,

обещай мне, пожалуйста, не возвращаться.

Здесь нет места любви. Обещай, что уедешь туда,

где есть с первого взгляда и до последнего слова.

Где зеркальная тёмная гладь векового пруда

не скрывает в себе ни мертвого, ни живого.