Солнце светит одинаково

И даже просматривалось нечто занятное в подобном положении дел, поскольку возникала обратная ситуация: страна напрягалась в трудовых буднях, а студент гулял!

25 января, в Татьянин день, который ещё не отмечался как студенческий праздник, а просто был началом каникул, в комнате номер 28 собралась большая компания.

Как эти компании умещались на скудных метрах общежитейских комнат, большая загадка!

Под качающейся пеленой табачного дыма было, как всегда, шумно, весело и, конечно, пьяно, но без непотребств.

Если не считать того, что Гена очень быстро набрался.

Впрочем, непотребства в том никакого не было: он не рвал на себе рубашку, не выл, не дрался, а сидел с полузакрытыми глазами и, покачиваясь, чему-то про себя тихо радовался.

Разумеется, эта картина не могла вызвать ничего, кроме доброй усмешки. Пожалуй, только Зоя Терёхина время от времени поглядывала на Гену с какой-то материнской жалостью. Да ещё Лена – с угрюмым осуждением, невольно следуя модели отношений жены и непутёвого мужа.

Не вытерпев, она резко встала, затем, обойдя стул с улыбающимся Геной, наклонилась к уху Леонида, сидевшего по правую руку от друга:

– Зачем ты ему всё время подливал? Я видела!

– Ты что, Лен? – удивился Неретин. – Я-то тут причём? Он сейчас протрезвеет!

– Да идите вы к чёрту! – отрезала она и направилась к двери.

Леонид и Зоя посмотрели друг на друга.

Через некоторое время Неретин потряс Гену за плечо.

– Пойдём, дружище, прогуляемся!

Вслед за ними из комнаты вышла и Зоя.

Леонид курил на лестничной площадке, когда услышал доносившиеся снизу Ленины шаги. Это были именно её шаги, потому что только они всегда будоражили его воображение некой живой картинкой, как, например, сейчас: изящный сапожок обнимает стройную ножку, которая на ходу грациозно осыпает звонким цокотом ступени.

– Решила вернуться? – улыбнулся он.

– Решила. Пока Генка не влип во что-нибудь… Где он?

– Где-то там, – махнул Неретин в сторону длинного коридора. – Потерялся, пока мы шли курить.

Лена хотела сказать: «Тоже мне, друг!», но передумала: «Что я к нему пристаю? Как будто он Завьялову нянька…»

При приближении к комнате 28 всё громче звучал поющий под гитару доморощенный «Высоцкий» и всё тяжелее становился портвейно-табачный дух.

Она открыла дверь – от рези сразу заслезились глаза, но она смогла разглядеть, что Генки здесь нет.

Лена пошла дальше по коридору, заглянула в соседнюю комнату 29, где жила Зоя Терёхина.