Серая крыса и другие рассказы

 – Вон видишь, широкий такой лист осоки, засохший весь? Видишь?.. Ну, коричневый он… – И снова: – Видишь?.. Вот, а теперь смотри: над тем местом, где он к стеблю присоединён, глаз виднеется, чёрный такой, круглый. Видишь?

– Вижу, вижу. Вот он моргнул… Действительно глаз, на бусинку похож, – проговорила Ирина, в то время как вся компания собралась за спиной Виталика, который по праву первооткрывателя протянул к обнаруженному им глазу руку.

Из-за стебля осоки стремительно вынырнула небольшая округлая птичья головка и, больно ткнув в руку острым клювом, снова спряталась в спасительной траве.

– Смотрите, ещё и дерётся! – с обидой в голосе проговорил юноша, или ещё мальчик – кто это разобрать может, да и как понять, когда это великое таинство происходит – переход из детства во взрослую жизнь.

Теперь уже двумя руками Виталий забрался в гущу травы и вскоре извлёк оттуда белую, с серо-голубыми разводами на крыльях небольшую птичку, которая яростно вырывалась и издавала пронзительные гневные крики, особенно когда руки касались безжизненно свисающего правого крыла.

– Чайка… – Как заворожённый Виталик смотрел на птицу, понявшую, что вырваться не удастся, и смирившуюся со своей участью.

– У неё крыло сломано, а так ты её в жизни бы поймать не смог, – как приговор произнесла Людмила, а Пётр, один из её верных пажей, или как их там называют, констатировал, как главный среди всех собравшихся специалист:

– И вовсе не сломано, а дробинкой прострелено.

– Я её домой отнесу, моя мама кого хочешь вылечит, – встрепенулся Виталий, и топот его ног быстро растаял за поворотом тропинки.

Через десять минут он уже протягивал птицу своей матери, Нине Архиповне, которая посмотрела на чайку, но даже дотрагиваться до неё не стала, не то что в руки взять.

– Принёс, значит, принёс. Пусть живёт, она нас не стеснит, – и тут же принялась обустраивать место, предназначенное для новой жилицы.

Раз, два, ещё несколько движений – и освобождён угол на застеклённой терраске, пара перестановок – и уже почти всё готово.

– Виталик, принеси кусок фанеры из сарая.

Заметив, что сын хотел отправиться за фанерой с чайкой в руке, Нина Архиповна добавила:

– Да оставь ты птицу. Тут её никто, кроме тебя, обидеть не сможет.

Вскоре большая дверь, роль которой исполняла та самая фанера, заняла своё место.