Что было бы, если бы смерть была

На полпути к выходу его тело заозиралась, дабы собственными глазами определить, что за мир достался его душе. Здесь его тело удивило само себя, вдруг обнаружив своими вполне материальными глазами у компьютера отдельную от себя (нематериальную) душу: оказывается, некоторые тонкие вещи теперь ему становились доступны.

Это его душа подвинула тот самый курсор на экране: его тело становилось курсором на широчайшем экране различнейших виртуальностей.

Впрочем, процесс этот возымел обратную силу: заозирашись, тело его «захотело» – тоже разглядеть (вот так: в ритме, слове, гармонии) свою душу.

Душа же (провиденчески проникаясь и прошлым, и будущим) прекрасно «осознавала», что (в «настоящем») – ведя тело-курсор сквозь дантовы круги обыденности, надобно и телу предоставить понимание того, к чему дело неизбежно придёт, если самоотравление различными излишествами продолжится.

Поэтому (первое) – чтобы её «личное» тело-курсор впредь не медлило повеления души исполнять, душа обратилась к его «прошлым» слабостям, пообещав доступную и быструю (как есть искусственную) благодать алкоголически достижимой нирваны; как это сделать?

А (просто) – подвинув курсор на экране.

Сказано-сделано: тотчас тело его – обнаружило (на компьютерном столике, рядом с душой) кошелёк, полный денег; тотчас тело – вдруг физиологически «осознало», что ему стали доступны продажные сладости тела.

Он («сам он») – не задался вопросом: откуда деньги? Он (почти) – догадался, что ему «нынешнему» их заработал «будущий» он; причём – эта «халява» ему «прошлому» понравилась.

Он («сам он») – решил: пусть всё для его «нынешнего я» полезное (не только гениальное и провиденциальное, но и просто необходимое для жизнеобеспечения) созидает эта его другая (будущая) ипостась.

И это в то самое время, как его чувственная ипостась (ипостась с юными устремлениями) – будет всеми этими пользами пользоваться.

Такая вот «умная» жизнь наслаждений.

На радостях от таких перспектив он (ещё и ещё раз – и на этот раз «окончательно») решил выпить водки.

Но теперь его жизнь стала виртуальна и версифицирована, и он решил стать от многоточий свободен! Он хотел быть – свободен от времени, он хотел быть – без времени и в быстродоступной нирване.

Когда-то именно так и начинался его личный (рукотворный) алкоголизм.