Поиску Нет Конца

Только спустя какое-то время я понимаю возможную причину зажатости Нины: ей трудно разговаривать с собеседником, которого нельзя увидеть.

Для меня очевидно, что её удручает именно это, и я просто милосердно сворачиваю нашу беседу, чтобы дать девушке спокойно доесть.

По крайней мере, я каким-то образом подспудно ощущаю, что Нина если всё ещё дуется на меня в связи с утренней ссорой, то уже и вполовину не так сильно, как прежде.

Вытирая губы после приёма пищи, Нина спрашивает у меня, не выпачкала ли лицо, и я говорю, с какой стороны рот нужно ещё раз промокнуть салфеткой.

Затем Нина кивает пустоте и, покинув кофейню, ловит такси, чтобы успеть в театр.

На заднем сидении чужого авто Нина в обход безразличного водителя вдруг начинает демонстрировать мне довольство своей улыбкой.

– Э-э-эй, ты пропустишь самое интересное сегодня.

Действительно, вспоминаю я, нынче должны объявить результаты отбора актёров в новую постановку.

– Тебя ведь не будет там в действительности, правильно? – я киваю, хотя знаю, что Нина не сможет увидеть этого; да ей и нет нужды.

– Поздравляю, – говорю я искренне. Я присутствовала на её пробах два дня назад, и Нина была великолепна. Постановочная группа окажется просто сборищем ослов, если проигнорирует её блестящее выступление.

– Точно. Если мне удалось впечатлить их, то у меня будет столько же слов, сколько обычно бывает у тебя.

– Не волнуйся на этот счёт. У меня больше не может быть никаких слов, Нина, вообще.

– Ну да, – говорит Нина после продолжительной паузы; её голос отрывистый и почти злой, но в этот раз я не чувствую, что злится она на меня. – Знаешь, не так весело думать о том, что я, наконец, догоню тебя или вовсе обставлю, учитывая, что ты добровольно сошла с дистанции.

– Так будет лучше для тебя, – уверяю я её, но она лишь вяло огрызается, демонстрируя мне средний палец.

Намёк весьма красноречив и предельно ясен. Я замолкаю. Всю оставшуюся часть пути до театра мы проезжаем в тишине.

Потом на целых два часа я отвлекаюсь на наблюдение за стайкой рыжих голубей, живущих в щелях под резным фасадом театра, и о существовании которых я прежде и не подозревала. Когда я спохватываюсь и возвращаюсь к Нине, она уже ругается с помощником режиссёра.