С тобой и без тебя. Стихи о любви

И только вязкий шёпот тишины,

её неразличимые слова.

Ну, что ж, теперь, наверное, пора

собраться в путь, один остался шаг.

От этого октябрьского костра

не вспыхнет ярко твой родной очаг.

Ты только этот шорох не забудь,

чуть слышный шёпот в сквозняке аллей.

Ну, вот и всё. Ты выбрал этот путь.

Пока не поздно, слышишь, не жалей!

…грустное прощание с вылеченным детством…

* * *

Подавали ей устрицы на обед —

эта девочка дьявольски хороша.

Эта девочка знала цену себе,

но черна была у неё душа.

Ей за благо – боль причинять другим.

Полюбить её – это смертный грех.

Только любим мы, не кого хотим, —

это выше наших желаний всех.

Я носил охапками ей цветы,

по трубе водосточной к ней ночью лез,

и меня арестовывали менты,

заподозрив грабительский интерес.

А она флиртовала, с кем ни пришлось,

наблюдая, какой у меня был вид.

Я терпел. Но однажды, как гейзер, злость

прорвалась из хранилищ моих обид.

Я сказал… Я не помню, что я сказал.

Это было где-то в начале дня.

Ничего не помню. Только глаза,

где читалось, что любит она меня.

Я не вник. Ушёл. Впору в петлю влезть.

Это явь была? Или только сон?

Это месть? Ну, да. Ну, конечно, месть

самому себе. До конца времён.

* * *

Спасибо за то, чего не было.

Малька не поймаешь неводом.

Мы были смешны и серьёзны.

«Серёжа, прости, Серёжа!».

Тоненькая, как веточка,

только что расцвела,

спасибо, девочка,

спасибо, что ты была.

Но вот представился случай —

и нам узнать довелось:

мы так несхожи, что лучше,

что лучше, наверно, врозь.

Спасибо, что ты забыла.

Да разве что с нами было?!

И вот ты уходишь гордо,

дощатый скрипит настил.

И что-то сжимает горло,

как будто и впрямь любил.

* * *

Порошками пичкают,

делают уколы.

Девочку с косичками

жду я после школы.

Вот взяла за правило.

Отчего молчишь ты?

Что тебя заставило

навещать мальчишку?

Что тут было личного?

Или чьё веленье?

У окна больничного

жду твоё явленье.

Скачет сердце радостно,

словно на батуте.

Может лопнуть градусник

от напора ртути.

…Как то детство давнее

далеко-далёко!

Спрятались за ставнями

створы тёмных окон.

Обветшало здание —

никуда не деться.

Грустное прощание

с вылеченным детством.

* * *

Лена была подвижной.

Быстрая, как волан.