Вечный город

Придя к этому выводу, я с удивлением обнаружил, что нахожусь перед своим домом. Ночь опустилась на Вечный город. Длинную улицу, на которой я жил, освещал один печальный фонарь – то, что моя жена не заметит меня из окна, можно было сказать с уверенностью. Я же все прекрасно видел: голубая лампа в нашей гостиной горела во всю мощь, силуэт моей супруги, стоящей возле окна и выжидающей своего любимого мужа, был отчетливо виден с любого конца улицы. На мгновение замешкавшись, я все же решил рассказать своей благоверной всю имеющуюся у меня правду.

Без стука открыв входную дверь, я сразу оказался в объятиях жены. Она осыпала меня бесчисленными поцелуями. Применив усилие, я отстранил супругу от себя и постарался как можно дружелюбней и уверенней посмотреть ей в глаза. Ее лицо выражало смесь удивления с восторгом, вызванным моим появлением.

– Я ждала тебя весь вечер. Ужин давно остыл. Где ты так долго был? Что-то случилось, милый?

– Садись, Женева, нам нужно поговорить.

Моей жене не нравилось, когда я называл ее Женевой. По имени, как она считала, можно было обращаться даже к постороннему человеку, в то время как уменьшительно-ласкательное обращение говорило о нежных и трепетных чувствах, испытываемых только к самым близким людям. Я заметил, как морщина, находящаяся между ее черными, как уголь, бровями, стала медленно подниматься вверх. Это выражение лица свидетельствовало о зарождающемся испуге.

Усадив ее за вытянутый лакированный стол, стоящий в гостиной, я подошел к серванту, достал оттуда презентованный мне по случаю моего повышения коньяк и два хрустальных стакана. Мои руки двигались, словно на шарнирах: движения были механическими, резкими и бездушными. С шумом закрыв стеклянную дверцу серванта, я двумя широкими шагами преодолел расстояние, разделяющее меня и Женеву, и расставил на столе взятые мной приборы. Я надавил на бутылку коньяка, и она издала тугой звук. Аромат корицы и кофе разлился по комнате.

–Дорогой, ты мне скажешь, в конце концов, что происходит?

Перед глазами все стало беспорядочно танцевать. Стол, стул, сервант, картина, висевшая напротив входа, большой двухместный диван – все они стали меняться друг с другом местами.