Тени воспоминаний. Новеллы о любви

Люди рассказывают, что Алексей был рыжеволосым и рыжебородым, с зелеными глазами,– закончила рассказ Лира Германовна.

– Да. Очень печальная и странная история. Кем была эта странная девушка Феодосия – моя прабабушка? – задумчиво произнесла Валерия.

– Шаманкой, наверно. Купец Андрей Алексеевич рассказывал моему отцу, что красавица Феодосия будто околдовала его. Он больше таких чувств не испытывал, что в его душе всю оставшуюся жизнь жила лишь память и любовь к этой странной, магнетически завораживающей, девушке, что одна единственная ночь, проведенная с ней, перевернула весь мир, что он будто всегда чувствовал невидимое присутствие Феодосии.

Люди рассказывали, вроде Григорий и Феодосия уехали в сторону Жиганска, там тогда и появилась известная шаманка К??гэйэ. Возможно, это была Феодосия, никто этого уже не знает. Дедушка твой Алексей Григорьевич умер рано, когда твоему отцу и трех лет не было. У твоего деда было прозвище «Быралгы», что означает странник.

А вот эту фотографию купец Андрей Алексеевич подарил моему отцу.

Лира Германовна и Лера замолкли и смотрели в окно. У каждой был задумчивый взгляд. За окном плыла теплая удивительная пасхальная ночь. Каждая из собеседниц думала о своем, глядя на затухающий закат, на мигающие огни ночного города.

Царящую тишину нарушила Валерия:

– Тетя Лира, может, выйдем на балкон, подышим ночной свежестью.

– И то верно. Засиделись. Выйдем, подышим.

– Лерочка, знаешь нашу семейную легенду? – спросила Лира Германовна.

– Какую легенду? – переспросила Валерия.

– Наш дед князь Герман был дружен с известным писателем и поэтом

Алексеем Кулаковским, у Кулаковского есть стихотворение «Песня пьяного буржуя», говорят это произведение о нашем деде, – засмеялась пожилая женщина. У Лиры Германовны смех такой звонкий и чистый, как у молодой девушки.

– А мама мне рассказывала, что Кулаковский подарил деду рукопись произведения «Сновидения шамана».

– Да. Это правда. Рукопись была. Мой отец Герман Германович кому-то отдал. Глупые мы были, не интересовались и ничего не ценили тогда.

Много известных людей дружило с дедом и с моим отцом. Были и ярые революционеры – ревкомовцы, были и впоследствии репрессированные, которых считали националистами, – с какой-то грустью проговорила Лира Германовна.

Потом добавила:

– Лерочка, пойдем спать. Поздно уже.