Бездомные звезды

Усталая врач говорит:

Сальпингит, тонус, опять лейкоциты повышены,

Я бы вас всех из больницы вышибла,

Старородящие доходяги,

кто же вас стерпит, Господь всеблагий.

В ночнушках порванных, бесстыдно распахнутых,

Дыша контрабандным табачным запахом,

Соседки стращают новеньких

чисткой без обезболивания:

Рогатое кресло ледяные-рукояти

Из кабинета глядит внимательно.

Кто каши не ест, молока не пьёт,

того ночью сестра за собой увезёт,

С каталки скинет, давай не стони,

а с мужем не больно спать?

Это тебе, дорогая, не спа,

Это карательная гинекология.

Ну, не сохранили, не боги мы.

Санитарочка Вера над шваброй бормочет:

«И-и-их,

Женская доля тяжкая, терпите, мои хорошие».

Расходятся после выписки палаточные попутчицы.

Кому – за-вторым-приходите, кому —

в-другой-раз-получится.

Кто – с выписной парадной,

Кто – с чёрного входа украдкой.

И шепчешь, и шепчешь:

Прости,

Прости,

Не всем семенам дано прорасти,

Пусть время на мукомольне

Размелет в пылинки зёрна,

Отмолит сорокоустом.

Но, Боже мой, как же больно.

Но, Боже мой, как же пусто.

«и всё гладила, гладила, как зверька, я зелёную…»

и всё гладила, гладила, как зверька, я зелёную

чашку для молока.

лето дразнит запахом шашлыка из столовой

за поворотом.

не жалеть, бросая, ненужный хлам, эвересты

старого барахла,

раздарю задаром, друзьям отдам, в понедельник

заедет кто-то,

будет спать, обедать и обживать, заправлять

небрежно мою кровать,

и любить, и верить, и горевать, и курить с моего

балкона,

и дружить с соседкой по этажу.

мне без куртки холодно, я дрожу, я жалею, помню

и дорожу,

скотчем клею края картона.

я была привязана – рвётся нить, а края

срастутся – не тронь, ни-ни,

подытожу – Боже, меня храни от внезапного

переезда,

я такое снова переживать не хочу ни разу,

едва-едва

в этот раз справляюсь, пока трезва, но по-детски

внутри – нечестно!

ты на съёмной – пасынок, не родной, только

так хотелось к себе домой,

заливает чёрной глухой тоской, но отпустит.

и невесомо

нарастёт тенётами память вновь, и побеги пустит,

и даст вино

из незрелых ягод,

глядясь в окно

нечужого чужого дома.