Яблоко возмездия

И… не кажется ли тебе, что это странная тема для человека, только что вернувшегося с собственного выпускного? Может, ты мне зубы заговариваешь, чтобы я не лезла с расспросами? Ночью точно все было нормально?

Он развел руками:

– А что может быть ненормального? Обычный праздник.

…Чай получился душистым, варенье пахло имбирем и выглядело, как волшебный янтарь. Денис понемногу успокоился. В конце концов, он сам придумал себе сказку про Катю, винить тут некого, даже и расстраиваться глупо. Зато у него есть совершенно чудесная бабушка, которая знает кучу совершенно чудесных историй.

– Поспишь? – спросила Нелли и провела рукой по его тонким русым волосам.

– Ага. – Денис зачем-то зашел в комнату, где стоял балетный станок. Все время, что он себя помнил, Нелли тренировалась. Очень дорожила своей фигурой и физической формой. Он потрогал перекладину станка и удивился странному ощущению. Что-то было не так. Слой пыли! Как это возможно?

– Ты что, перестала заниматься? – Он внимательно посмотрел на нее.

Всегда прямая спина балерины выглядела непривычно сутулой. Или это только кажется?

Нелли молча смотрела в пол. Потом качнула головой:

– Не хотела тебе говорить, но все равно ведь придется. У меня нашли эту болезнь… фибродисплазию. И ведь случайно совсем. Упала, помнишь, зимой, и на ноге шишка начала расти. Пошла к врачу показаться – предложили сдать анализы. И вот… Лучше бы не знала. Теперь даже настроения танцевать нет.

Денис потряс головой.

Хотелось проснуться туда, где все в порядке. Но он не спал.

– Как это: лучше бы не знала? – Он заметил, насколько фальшиво звучит собственный голос. – Наоборот, хорошо, что на ранней стадии обнаружили!

Бабушка улыбнулась своей теплой, знакомой с детства улыбкой:

– Дениска, не переживай так, это ж не онкология, оно ме-еедленно развивается. Еще станцую на твоей свадьбе.

Он тоже улыбнулся в ответ, хотя это оказалось непросто.

* * *

Теперь вся его жизнь крутилась вокруг фибродисплазии.

Как будто кто-то внезапно отпер дверь, за которой она находилась; нынче об этой проблеме вещали, казалось, из каждого утюга. Вербицкий уже знал, что это всего-навсего иллюзия восприятия, феномен Баадера-Майнхоф, когда впервые услышанная информация вдруг начинает преследовать тебя повсюду.

Самое ужасное, что реального выхода как бы и не существовало. Страшную болезнь лечили синтетическими моноклональными антителами.