Яблоко возмездия

Тренироваться там, в присутствии десяти жильцов, не хотелось, он отправился в туалет, где было пусто и висело большое зеркало с отколотым внизу уголком. Будущий менеджер по продажам глубоко вздохнул и душевным (как он сам это понимал) голосом начал:

– Почему я сам выбираю приложение «Мизерабль»? Потому что оно видит человека, а ведь всем нам только и нужно для счастья, чтобы нас видели. Со всеми нашими особенностями и недостатками… – Тут его разобрал смех от неожиданной пафосности собственного голоса.

На следующий день испытательный срок начался. Вместе с кучкой людей в деловых костюмах Денис бодро свернул к проходной великой и ужасной корпорации. Вчерашний бомж почему-то обрадовался, увидев его.

– Взяли все-таки? Я за тебя-то кулачки подержал.

– Спасибо. – Вербицкий собрался идти дальше, но сомнительный собеседник довольно шустро для своего потрепанного вида поднялся с земли и, дыша перегаром в лицо, сообщил:

– Работка тут неплохая, но учредитель – демон, ей-богу.

– Постараюсь. – Будущий менеджер покивал, репетируя специальную улыбку «для работы с людьми». Маргинальный гражданин нахмурился.

– Я серьезно. Ты мне понравился, а я бывший сталкер, я людей-то насквозь вижу. Хочется, чтобы у тебя проблем поменьше было, а то ведь и так жизнь-то не сахар, а?

Как же пронзительно он смотрит своими близко посаженными глазами.

– Постараюсь. В любом случае спасибо.

– Пожалуйста, – хихикнул бомжик. – Тимофей я, если что.

– Денис.

Протянутая рука чуть дрожала от алкогольного тремора, но выглядела на удивление чистой и даже ухоженной. Указательный палец очень странно вывернут – вбок, буквой Г, и цвет неестественный, будто протез. Но зачем придавать протезу такую неудобную форму?

Бродяга перехватил взгляд, ухмыльнулся:

– Заметил? Пальчик да, того, ничего не чувствует, но на погоду болит-то просто адово, мне его отрезать предлагали, я отказался, теперь сам жалею.

– Это что? Фибродисплазия вроде же не болит?

– Во-первых, болит, и еще как. Но у меня не она. Это я в Зоне с яблоньками слишком тесно пообщался, – охотно объяснил Тимофей, – еле откачали-то меня. Теперь не пускают больше.