Под северным небом. Повести и рассказы

Пришлось упасть на землю и притвориться мертвой. Энекан подбежала ко мне и стала обнюхивать. Сиэл вцепился ей в зад. Одним ударом лапы медведица отбросила его, разорвав бок. Я лежала и про себя произносила: «Энекан, иди к медвежатам, я не сделала тебе ничего плохого». Когда обнюхивала моё лицо, затаила дыхание. Видимо, она убедилась, что человек не представляет ей угрозы, и быстро удалилась к медвежатам. Я открыла глаза и лежала до тех пор, пока семейство не скрылось из вида.

Члены семьи отнеслись к рассказу как к обыденному явлению.

– На вас часто нападает медведь?

– Он на нас не нападает, – ответил Берке. – У нас разные дороги. Мы называем его амака – дедушка. Относимся к нему уважительно, считаем, что он когда-то был человеком. Если встретимся, говорим: «Амака, иди к себе домой, я не сделаю тебе ничего плохого. Он уходит».

– Вы никогда не стреляете медведей? – удивился Игнат.

– Убиваем только тех, которые охотятся на оленей.

Игнату для ночлега отвели место в юрте молодой семьи.

Впервые за несколько дней он разделся до трусов, улёгся на мягкий мех и накрылся оленьей шкурой. Его охватило блаженство, и он уснул крепким сном.

Жизнь среди тунгусов тянулась однообразно: снятие чумов, переезд на новое место, установка чумов. На стоянках проводили несколько дней. Они не торопились. Это был их образ жизни. Игнату хотелось быстрее добраться до Енисея, а там найти способ уехать на Большую землю.

– Скоро доберёмся до Енисея?

– К сезону охоты будем в родовых угодьях.

– Когда начнётся охота?

– Когда снег пойдёт.

Игната не устраивала перспектива зимовать в этих краях. Но он не мог торопить своих спасителей, которые относятся к нему так доброжелательно. За несколько дней пути они не встретили ни одного человека. Он стал сознавать, что мог бы погибнуть, если бы не встретил этих людей.

Разнообразие вносила рыбалка в реках, на берегах которых тунгусы предпочитали устраивать стоянки. Чаще они выбирали местность с обилием ягеля. Игнат удивлялся, что олени не едят влажный зелёный мох – кукушкин лён, а предпочитают сухой белый ягель. Игнат не предполагал, что ягель можно использовать в пищу и лечебных целях, что он обладает противотуберкулёзными и антибактериальными свойствами.