Притяжение

Птичий радостный гомон услаждал слух. Весна! Как он любил это время года! Начало новой жизни.

– Виктор Петрович! К вам пациентка… Трубецкая, – доложила худенькая медсестра в белоснежном приталенном халатике. – Пригласить?

– Пускай подождёт немного, – сказал он мягко и взял трубку телефона.

Набрал номер, послушал.

– Ало, Маняша! Как там Петька? Шалит? Хорошо. А как мои любимые пирожки с капустой? Готовы? Хорошо, хорошо. Скоро буду! Целую, родная! – Лицо его озарила счастливая улыбка.

Положив трубку, он нажал кнопку и сообщил медсестре, что готов принимать.

Елена Прекрасная вошла стремительной походкой, небрежно бросила кожаные красные перчатки на кресло, сняла шляпу с широкими полями. И стрельнула прямыми ресницами, удлинёнными тушью.

– Васин! Что за свинство?! Ты заставляешь даму сидеть возле двери?! – возмущённо сказала с порога.

Он помог снять ей кожаное стильное пальто. И пригласил присесть.

– Елена! Ты, как всегда, прекрасна! – сказал он, радушно улыбаясь.

– Васечкин, ты мне льстишь.

– Даже и не думай, и не проси. – Замахал он на неё руками. – Ты и так прекрасна. Исправлять твоё лицо – только портить.

Она посмотрела на него внимательно и отметила про себя, что Васин возмужал и стал даже хорош собой. И прежние его несовершенства каким-то непостижимым образом превратились в достоинства. Черты лица подчёркивали мужественность, и от всего его облика исходила неимоверная мужская сила.

– А ты изменился, – задумчиво произнесла Елена Прекрасная.

– Ну, уж так и изменился?..

– Ой, Васин, не заставляй меня жалеть о том, что когда-то не разглядела тебя пристально, – не без кокетства произнесла она.

– Что было, то прошло, – сказал он просто. – Пластику я тебе всё равно делать не буду. И не уговаривай.

– Ну давай, хотя бы губы подкачаем, а? – Елена попросила ласковым голосом, заглядывая ему в глаза. – Витя, ко мне Михеев вернулся, – добавила она, и глаза её до краёв наполнились светом.

– Хорошо, Леночка.

– Спасибо, Витя. Ты настоящий друг.

Она поцеловала его в щёку и выпорхнула из кабинета. А он встал и опять подошёл к распахнутому настежь окну.

– Господи! Как жизнь всё-таки прекрасна! – воскликнул Виктор Петрович, вдыхая свежий воздух.

А ведь всего этого могло не быть. Всё могло оборваться двадцать лет назад, в тот день, когда он решил шагнуть в бездну с крыши девятиэтажного дома.