Попутный лифт

) Некоторые из приглашённых на день рождения соседских ребят были старше, а один – в чине первоклассника, как синий кит среди дельфинов. Очевидно, значение имел не возраст, а приверженность правилам игры, честность в их соблюдении. Поэтому в их дворовом содружестве имелась даже одна девочка, Дина. Сейчас нашлись бы те, кто посмотрел бы на её родителей осуждающе, но тогда имелась судейская коллегия старушек, заседающих на паре скамеек, установленных друг напротив друга – для удержания сектора перекрёстного наблюдения посредством проникающих глаз с кумулятивным эффектом.

Так вот, даже они не видели ничего необычного и предосудительного в том, что девочка участвует в сражение на деревянных мечах (годилась и просто палка), которое предсказуемо переходило в «клубок сцепившихся бродячих собак». (Это не фразеологизм – это о собаках и дворах Нижнего Вяземска тех лет.) Единственным принимаемым сигналом к отбою могла быть пущенная кровь; пустить же слезу – быть изгнанным навек. Век мог продолжаться и целую неделю… А то и две.

Однако в своей новелле Павел Николаевич оставил эти декорации в полумраке и сразу перешёл к моменту, когда угощенья, поданные на стол, были, по выражению чьей-то мамы-лошадницы, «сметены стремительным кавалерийским наскоком». Он не менял темп повествования:

– Мои родители и родители тех моих гостей, что жили не по соседству и пришли в сопровождении, остались в гостиной, а дети переместились в соседнюю комнату, где стали стрелять по мишени. При нажатии на курок из ствола подаренного мне утром пистолета с тугой пружиной вылетала стрела: палочка с резиновой присоской на конце.

При соприкосновении с подходящей поверхностью – дверца шкафа, холодильник, портфель, которым успевает закрыть лицо старшая сестра – стрела издавала звуки разные по тональности, но всегда одинаково торжествующие. Да, такие военные игрушки были вполне в духе времени. Так же, как было естественным понимать моду как единообразие, идентичность одежд.

– Дети начали стрелять, и мне, как главному на празднике, предоставили привилегию быть первым в очерёдности, – Фомин в рассказе старался излагать очищенный сюжет, оставляя при себе вкусовые детали воспоминания.

Да и память по-честному не сохранила того обстоятельства, что он сам и выдвинул эту идею права первого выстрела.

– Когда все по очереди отстрелялись по мишени, должен был начинаться второй цикл, такой же. И мне, четырёхлетнему Павлику, предстояло стрелять после того мальчика, который стрелял передо мной.