Наплыв

Столько лет вдали от Родины! Поиздержался словарный запас без родимой корневой подпитки, поиздержался!

Вечерело, когда мы, побывав в нескольких бригадах, выехали на грейдер, и Лукич приказал вознице поворачивать оглобли «до дому, до хаты».

– Только на Кутулук  заедем, пыль смоем. Ты как, Лёня?

Меня он и не спрашивал. Трифоноскопия всё показала – с гнильцой парень оказался. С гнильцой. Хуже уругвайца.

– Давайте, заедем, – согласился чего-то смурной Лёня, наверно подустал маленько, а потом добавил проницательно:  –  К вечеру вода хорошая.

Километров этак через пять, когда впереди на далёкой, подёрнутой сизой вечерней дымкой возвышенности показалась центральная усадьба генераловского колхоза, наша запыленная двадцатьчетвёрка свернула вправо на узкий, едва заметный в густой траве просёлок. Мягко покатила по нему к плотной стене камыша. За нею в размах, от горизонта на севере до горизонта на юге, протянулась залитая багровым соком заката полоса водохранилища. На противоположной стороне его казался довольно отчётливым обрывистый берег.

Навстречу потянуло влажной, пахнущей прелью и тиной, но всё же прохладой.

– А комары нас не съедят? – подумал я вслух.

– Рано им ещё. – Отозвался Лукич. – Осенью, верно, он здесь пощады не даёт. Летом же этот зверь смирный. Да и ветерок вон поднялся, если что, так разгонит супостата. Правда, и нам дрогаля задаст. Ты давай, к головному держись, там, на бетонке, выход к воде хороший.

Это он водителю, не мне, конечно.

И понеслась тема рыбацких мест. Естественно, чрезвычайно занятная.

Головное сооружение – это устье канала, начинающегося в одной из старых балок, по дну которой стекали в реку талые воды. Когда Кутулук перегородили плотиной, вода затопила пойму, подобралась к косогорам и превратила бывшие балки в глубокие омуты, чистые от камыша и чакана. Из глухих зарослей выходят сюда на свободную охоту сазаны, ватажками гуляет тарань, краснопёрка и новосёл – гибрид, помесь сазана с карасём или толстолобиком, так и не запомнил, как его зовут.

Великое и даже огромное множество его расплодилось за последние годы, взахлёб рассказывал Лёнька под одобрительное угуканье хозяина здешних мест, восседавшего на переднем сиденье. На удочку тот гибрид совсем не ловится, якобы жрёт лишь траву. Хитрый, не дурак. Лоб-то большой. В камышах и прибрежных зарослях для него тучнейшие пастбища и рыбаки берут зажравшегося гибрида только сетями.