Наплыв

Обзор газеты за неделю делал Иванов-Бусиловский. Он мягко прошёлся по всем отделам, похвалил коллег за своевременное освещение подготовки к уборке урожая, отметил фельетон Матюши «Мокрое дело» о торговле подмоченным сахаром в районном гастрономе и, пожелав чаще печатать произведения членов литературной группы, осел на скрипучий стул, словно пригвоздив его к полу. Редактор, Владимир Николаевич Белошапка – высокий крепыш, солидную лысину которого ветхим венцом обрамляли редкие, выцветшие волосы, – слушал своего зама, понимающе кивая головой, и посматривал в окно, в окружающую действительность – там ходили суровые люди и весёлые гуси.

Счастливый Иванов-Бусиловский сегодня не мог никого критиковать. Когда он сел, редактор вопросительно оглядел всех и убедился в окончательном молчании каждого. Значит, пора говорить самому. Редактор вздохнул и насуровил брови.

– Илья Михайлович нынче не в настроении. Вернее, должен вам сказать, слишком в настроении.

– Почему же?! – Улыбаясь и широко, по-былинному разводя руками, возразил соловьиным голосом Бусиловский.

– И не спорьте, Илья Михайлович. У нас, должен вам сказать, далеко не всё так благополучно, как это выглядит с ваших слов. Сельхозотдел, действительно, вовремя начал предуборочную кампанию, но материалы на эту тему представлены пока что лишь информациями. Вчера на бюро райкома, должен вам сообщить, был обобщён опыт колхоза «Колос», где собираются применить на жатве много нового. А мы дали об этом всего десятистрочную информацию.

– Сказали! – Вскинулся Лёнька.

Белошапка нетерпеливо поднял руку, очень вежливо предлагая сидеть и не выскакивать, когда не просят. Вообще порядки тут действительно вольные, и это ещё если мягко выразиться. Никто никого особо не строит. Глазками только зыркают друг на друга, стульями скрипят, да ручки поднимают вверх. Чисто номинально, конечно. Сплошная ламбада.

– Дали информацию с сообщением о взаимопроверках, но не о фактах, которые при этом были вскрыты.

– Так точно! – По-сержантски откозырял бесшабашный Лёнька. – А на чём?! – И ресницами своими белыми-невинными – морг-морг.

– На полуторке. А завтра двигаетесь так: один в «Зарю», другой в «Большереченский».