Душа. Путешествие. Роман о любви

– Можем отойти?

– Ну пап, сейчас не хочу.

– Пожалуйста, это важно.

Тут я уже все поняла. Можно было и не говорить. Но он взял меня за руку, и мы пошли к реке.

– Ты сейчас скажешь, что мы уезжаем?

– София, я знаю, что тебе здесь хорошо. И понимаю, что с мамой сложно. Но скоро учебный год, да и вообще – дома все наладилось.

– Но я не хочу, – ответила я с надрывом.

– Я прекрасно понимаю тебя, но у всех нас есть обязательства. Пока что твое – учиться в школе.

– Зачем вообще тогда меня сюда привезли?

– Погостить у бабушки с дедушкой.

– Нет, это неправда! Ты врешь! Мама отказалась от меня, и я сюда переехала. Зачем мне теперь обратно переезжать?!

– Все несколько сложнее. Не совсем так…

– Не морочь мне голову! – Я начала грубить, хотя ранее никогда этого не делала вообще.

– Ты не очень красиво сейчас себя ведешь по отношению ко мне…

– А красиво меня таскать туда-сюда? Я все слышала, что говорили дедушка и бабушка!

– И что они обсуждали?

– Они сказали, что мама чокнутая! Что ей место в психушке, а бабушка молилась, чтобы меня не забрали к ней обратно.

– Мда уж, – отец буквально опешил.

– Я не поеду никуда, я утоплюсь прямо сейчас в Адыр-Су!

– Прекрати так говорить.

– Мне больше нечего ответить. Здесь мои друзья, моя жизнь, мои близкие – это дедушка Миша и бабушка Валя! Вы меня не знаете. И не узнаете! Ты с ней заодно!

– Я полностью на твоей стороне, ты же знаешь.

– Я знаю, что я боялась сюда ехать, мне было так страшно! Вы даже представить себе не можете.

Что говорить, у меня началась настоящая истерика. Папа обнимал меня, и, кажется, тоже плакал… Я знала, что уеду. Это было неизбежно, ведь я ничего не решала. Мой голос не стоил ничего. В тот момент я совсем не думала про Артема. Это понимание пришло гораздо позже.

– Ну хоть еще немного, – я подняла на папу глаза, – пожалуйста.

– Софи, встань сейчас же! – Он пытался меня поднять, но меня будто прибивало к земле.

– Умоляю, пожалуйста, хоть сколько, я не хочу в школу, не хочу в Москву, я ненавижу ее! И мать ненавижу! Она мне не мать.

Отец сел со мной на землю и обнимал так, что едва не разломил мои хрупкие ребра в птичьей грудной клетке.