Был день осенний

Владислав же был сыном купца первой гильдии, который ещё до Октябрьской революции, в феврале, после отречения императора Николая, от греха подальше забрал сына, единую кровинушку, – и во Францию, страну, которую давно для себя облюбовали небедные русские и которая стала домом для их капиталов.

Как мы видим, компания подобралась та ещё. Мишель представил Филиппа остальным. До прихода «гостей» у этих двоих состоялся разговор:

– Ну и как ты меня собрался им представлять? Ведь, насколько я понимаю, они «бывшие»?

– Да.

– А я…

– Ты человек, которого перипетии судьбы выбросили на этот берег.

– Звучит романтично, а по сути я для них враг, идейный. – При этих словах Филипп горько усмехнулся.

Если бы этот казак знал, что он бывший генштабист, которого либеральная шваль, ввергнувшая Россию в кровавую круговерть революции, своими дрязгами от себя отвергла, то он очень сильно удивился бы. А так он сотрудник иностранного отдела НКВД…

– Знаешь, Филипп, говорят, враг моего врага – мой друг.

– И всё-таки…

– Мой боевой товарищ по Испании.

Филипп не переставал восхищаться умением Мишеля находить выход из, казалось бы, тупиковых ситуаций.

– Что мы имеем? Четверо из нас – а это немало! – умеют обращаться с оружием и обладают опытом его практического применения. У нас есть возможность набора и печати прокламаций и воззваний. А самое главное, что нас поддерживают остальные наши бывшие соотечественники! Но это резерв. Сейчас наша задача – не дать немцам почувствовать себя хозяевами.

– Террор?

– Да, но для этого нужно оружие.

– Надо напасть на комендатуру.

– Оружие?..

– У меня наган.

– У меня браунинг, кинжал.

– Кольт.

– Браво! – воскликнул Филипп. – Для начала хватит, остальное добудем при налёте, как говаривали господа эсеры.

– Вот это познания! Браво, Филипп.

– Я думаю, нет надобности объяснять, что затеваемое нами предприятие чревато петлёй или стенкой, – это как повезёт.

Остальные молча кивнули.

– Ну, вот и славненько, никому сейчас нельзя доверять.

Филипп обратился к Сержу:

– Насколько я знаю, вас просили узнать о местонахождении коллег Мишеля.

– Да, таковые ещё в Париже, но с ними должен разговаривать Мишель, и только он.

– Прекрасно, но только после дела.

С этого момента и началась борьба.