Последняя любовь в Черногории

– Ты можешь зайти со мной в магазин – взглянуть, как смотрятся сережки?

Сергей Львович зашел с Марией в магазин, высказал свою мнение о сережках. Мария поблагодарила продавца и обещала подумать. Они вышли из магазина и пошли по улице в сторону кафе.

– Могу я тебе купить эти сережки? – спросил он.

Мария резко остановилась.

– Это с какой стати? Я что – твоя содержанка? – она стояла перед ним и смотрела в глаза.

– Ну… почему?.. зачем так сразу?

– Это бестактно. Тебе так не кажется?

– Да, возможно… пожалуй,.

– Сергей, это противно смотреть: ты бледнеешь и заикаешься, как восьмиклассник перед учительницей.

– Мари, послушай… Ты знаешь, чего я боюсь. Ты резкая женщина и я опасаюсь твоих резких движений… Могу я, хотя бы, показать тебе в «Моцарте» лучший десерт и не ожидать твоих кавалерийских атак?

– Можешь. Можешь, даже оплатить его, – примирительно согласилась Мария.

9

В этот раз в кафе их ждал приятный сюрприз: в углу, образованном стеной и башней, пианистка негромко играла на электропианино что-то из популярной классики.

– Вот, – Сергей Львович раскрыл перед Марией меню. – Настоящий австрийский десерт «захер», назван по имени кондитера Франца Захера.

Заказали по захеру и по капучино.

– Моцарт… это, ведь тоже – Австрия?

– Да, и эта смотровая площадка, – Сергей Львович указал рукой на террасу, откуда они ночью смотрели на ночную муравьиную жизнь.

Принесли десерт и кофе.

– М-м!.. Действительно, вкусно! – Мария удивилась.

– А ты думала, я хочу обмануть тебя?

– Нет, конечно… Просто у тебя, как и у всех мужчин, впереди пирожного шествует идеология. Ты с таким воодушевлением говоришь об Австрии, будто… не знаю… словно ты нанятый за большие деньги пропагандист.

– Нет, я совсем не пропагандист. Просто я очень люблю Австрийскую империю!

Мария от десерта и кофе была в приподнятом настроении, а от шутки о любви к Австрийской империи она просто залилась смехом. У Марии был очень красивый голос, а голос человека лучше всего слышен в веселом смехе. Сергей Львович слушал это роскошное сопрано и улыбался. Мария постепенно успокоилась. Во время смеха она мельком взглянула Сергея Львовича. Потом – еще раз.