Бирюзовые капли дождя

Данька притормозил и уставился на стоящую рядом с отцом женщину.

– Какая же она бабушка? – недоверчиво спросил он. – Бабушки такими не бывают…

Он скосил глаза на лавочку, где, будто в подтверждение его слов, сидели представители данного слоя общества, разительно отличавшиеся от новоявленной бабули.

И правда, она совершенно не вписывалась в их когорту: высокая и стройная, пожалуй, даже худая. Узкая юбка, пиджак, туфли на каблуках и шляпка, которая ни в какие ворота уже не лезла. У бабушки должен быть платочек.

В крайнем случае – что-нибудь вязаное. Тем временем, «бабушка», пряча легкую усмешку, прищурилась, вынула из сумочки портсигар, достала папиросу и закурила. Пустив колечко из дыма, она произнесла мягким контральто:

– Ну что, дети, приятно познакомиться. Я – Этери, мать вашей мамы.

«Ну и имечко! Запомнить – и то трудно…» – успела подумать Маришка. А Данька вообще ничего не успел подумать. Просто стоял истуканом и таращил глаза на новоявленную бабулю.

– Этери – с грузинского «особенная», а еще: «эфирная, высоко парящая, небесная». Есть сказание о грузинской царице Этериани, которую отравили из-за ревности к ее красоте, – пояснил папа. А бабушка добавила:

– Можете называть меня по имени.

Дети впали в ступор. «Бабушку? По имени? Такого здесь не наблюдалось. И почему «с грузинского»? Бабушка грузинка? Интересно…

– А вы не перепутали, вы точно наша бабушка? – спросил Данька. Маришка дернула его сзади за рубашку, – это был сигнал «не высовываться и не задавать лишних вопросов», а попросту – заткнуться.

Данька, шмыгнув носом и вытерев его, как обычно, указательным пальцем, уставился в землю.

– Возьми платок, Даниил, – Этери протянула Даньке маленький надушенный платочек. Взяв его из рук бабушки, Данька, от неожиданности (Даниилом его еще никто не называл) чихнул. «Платок, конечно, пропал… А какой красивый, ажурный, мне бы пригодился», – с сожалением подумала Маришка.

А вслух вежливо, прямо как мама, произнесла:

– Добро пожаловать, бабушка, пойдемте в дом. И даже не осознала, что обращается к ней на «вы», как к чужой. Папа засмеялся, и они пошли к подъезду под любопытствующими взглядами «бабушкиного контингента».

С этого дня жизнь в доме изменилась. Мама будто бы и не обрадовалась, что настораживало: как можно не обрадоваться приезду матери?

Даньке было все нипочем, а Маришка исподтишка наблюдала.