Подонок

Однажды я проснулся и понял, что сил прятаться и делать вид, будто новая жизнь – не временная маска, больше нет. Именно тогда я позвонил старому другу, узнал, что человек, помогавший мне скрыться, мертв и возвращением я никому не смогу навредить. Хоть дело и давно закрыто, мне не хотелось подставлять тех, кто помог.

Однажды я проснулся и понял, что с этого момента сделаю все, чтобы стать настоящим подонком. И даже если месть будет последним, что я успею сделать, она принесет мне долгожданный покой.

Пока не выходит, но я всегда был упорен в достижении целей.

Я втираю мазь в ногу машинально, думая о своем, и вскоре понимаю, что какие бы чувства не испытывала ко мне Лиана, какая бы ненависть не сжигала ее изнутри, сейчас ей почти нравятся горячие касания моих ладоней. После душа кожа влажная, а согревающая мазь сделала ее мягкой и нежной. Мне даже интересно, я массирую лодыжку и глажу ступню. Обычно девушкам щекотно, но эта даже не дергается. Она вообще притихла и задумалась, и только расслабленная поза и закрывающиеся от удовольствия глаза говорят о том, что это не тревожное смирение перед волей похитителя.

Черт, кажется, от такого массажа ступней можно и кончить. И мне бы даже было интересно на это посмотреть, если бы Лиана Сергеева не была… собой.

Усилием воли я стряхиваю наваждение и убираю руки. Поднимаюсь, жаждя оказаться от нее как можно дальше, и слышу слабый стон разочарования.

– Я так больше не могу, – вдруг говорит Сергеева. – Мне страшно. Я знаю, что виновата. Наверное, я заслужила.

А я и сам не знаю, помешает мне это или нет. Когда я думал об этом времени с ней в одном доме, то в фантазиях Лиана умоляла отпустить ее, боялась лишний раз на меня взглянуть. А не млела от втирания горячей мази в больную ногу и не лежала в мокрой рубашке на голое тело после душа. Реальность вообще редко согласовывается с фантазиями, но вынужден признать – в этот раз все действительно повернулось несколько неожиданно.

– Хорошо, – медленно говорю я. – Хочу пообщаться с твоим папашей. Чтобы он тебя искал. Чтобы пересрался от страха. Чтобы прочувствовал, что это такое: не знать, где твой ребенок, жив ли он вообще, здоров ли. Чтобы отчаялся и проклял все на свете за попытку меня посадить. Насколько мне известно, он уже не всемогущий хозяин жизни. Данков в розыске, Шевронин сел. Кто теперь поможет твоей семейке? Только чудо. Или моя добрая воля.

– Но… – Она с шумом сглатывает.