Прямо под сердцем

Полина

Кирилл

– Десять недель. Еще две – и все. Ни один врач не рискнет сделать аборт. Сорян, ничем не могу помочь.

Серебров смотрит с сочувствием, а я стараюсь его не замечать. Делаю большой глоток виски и стискиваю зубы.

Да как?! Как она умудрилась исчезнуть с концами?! Я перерыл всю страну!

Самолеты, поезда, автобусы – все! Она не покупала билеты, не снимала с карт деньги, не расплачивалась безналом и не регистрировалась в соцсетях. Мы посмотрели камеры на вокзале и вычислили, на какой электричке она уехала.

Отследили телефон, а потом скрупулезно смотрели все камеры, до которых могли дотянуться.

В одном из городков кассирша вроде видела, как в автобус заскочила худенькая шатенка. Но билет она не покупала. А может, то была вообще какая-то другая девушка, по фотографии женщина ее не узнала.

Полина словно растворилась, перестала существовать! Порой я думаю, что ее уже давно нет в живых, и эти мысли не дают спокойно спать.

Глупая девчонка, наверняка она уехала на попутках. Села в чужую машину, без связи, без возможности защититься, беременная.

Я пытаюсь не думать о том, что с ней может случиться, но богатый жизненный опыт и цинизм услужливо подкидывают картины, от которых стынет кровь.

Позвони мне. Позвони мне, Полина. Если с тобой что-то случилось, забудь про гордость, забудь про ребенка, позвони и попроси помощи.

– А больницы? Она должна была встать на учет, – говорит Паша.

– Единой базы нет. Каждую больницу в стране не проверишь. Да и Полина оказалась не такой уж дурочкой, она будет ждать большого срока.

– Может, вернется? – предполагает Серега. – Доходит до девятого месяца, поймет, что переоценила силы и вернется. Херово, конечно, но хотя бы вернется.

– Вряд ли, – усмехаюсь я. – Упрямая.

– Надо было просто поговорить.

– И многих ты просто отговорил? Сам сказал, гормоны ебашат так, что мозг отключается.

– А ты сказал, что у твоей жены он почему-то наоборот включился. Может, ты недооцениваешь ее склонность к глупостям? Может, она тебя поняла бы и согласилась?

Сразу видно нищего идеалиста.

Сколько ему Серега платит? Тысяч двести, не больше. Может, и меньше.

Насколько странно по десятибалльной шкале, что я сижу в баре с врачом, который должен был сделать аборт моей жене, но не сделал и владельцем клиники, на которую я собирался подать в суд?

– Скажу сейчас жесть, – медленно произносит Серега, – но… может, и хрен с ней?

Десять баллов. Определенно десять.

– Сбежала. Решила рожать.