Прямо под сердцем

Потому что в руках вибрирует телефон.

Номер незнакомый. Не Кирилла, его я знаю наизусть. Но телефон был выключен год, и лишь симкарту я изредка активировала, чтобы номер не ушел к другому.

Нельзя отвечать. Нужно нажать на «сброс», а еще лучше игнорировать. Но я как будто теряю способность соображать. Прикладываю телефон к уху и молчу.

– Ты хоть понимаешь, как глупо то, что ты делаешь?

Сердце пропускает удар. Воронов.

– Я все тебе сказала.

– Я зато не все. Вернись немедленно. Хватит вести себя, как капризная девица.

– Я не твоя собственность. Ты не можешь мне приказывать.

– Ты моя жена!

– Фиктивная!

– По-моему, с некоторых пор нет.

– Ты путаешь брак и рабство. Я имею право решать, жить с тобой или нет. Я имею право уйти. И имею право распоряжаться своим телом.

– Надо же, как мы заговорили. А год назад права не имела? Или не умела? Ну и сколько денег ты прихвати… погоди-ка. Что значит распоряжаться своим телом?

Его голос неуловимо меняется, и я чувствую ледяную руку у себя на горле.

– Полина, ты что, не сделала аборт?! – Кирилл срывается на крик.

Дальше я не слушаю. Ругая себя последними словами, я открываю окошко и выбрасываю телефон. Он падает куда-то в придорожные кусты, которые тут же скрываются за поворотом. Судорожно оглядываюсь, заметил ли кто, но в вагоне слишком мало народу.

Вот и все. Воронов знает, что я сбежала. И, кажется, я только что по собственной глупости дала ему повод во что бы то ни стало меня отыскать.

Кирилл

Я слушаю в трубке гудки и пытаюсь осознать все, что только что понял и услышал.

Полина сбежала. Сбежала. Вот эта маленькая хрупкая девочка, которую едва не уничтожила смерть родителей, нашла в себе силы и ушла от человека, разбившего ей сердце.

От меня.

Ушла посреди ночи, так, что никто даже не понял.

Сначала я подумал, Полина внизу. Ест свое любимое мороженое, плачет, листает ленты в соцсетях. Не знаю, что собирался ей сказать. Может, попросить прощения. Может, просто успокоить свою совесть, убедиться, что девчонка в порядке и не собирается лезть на крышу.

В гостиной ее не было.

Как и в кухне, в большой ванной (иногда она любила там поваляться, рассматривая лес в огромном окне), на веранде и в саду.

Тогда я занервничал и позвонил охране. Там тут же успокоили: Полине Романовне взгрустнулось, и она поехала погулять. Сейчас машина отслеживается в центре, рядом с круглосуточным итальянским ресторанчиком.

Что ж, все объяснимо.