Касание

Тогда Полина достала из своей сумочки скальпель и уверенным движение провела им по всему прямоугольному периметру по бокам чехла. Полина по специальности хирург, и этим объясняется не только наличие медицинского инструмента в её сумке. Лицевая часть чехла упала так же быстро, как была проведена несложная операция. Я увидел скептическое искривление губ Полины, после чего она сказала: «Жданов, если я что-то понимаю в искусстве, то передай своему плешивому начальнику, что он зря потратил твоё время.

Хорошо, что оплату за выходные дни никто пока не отменял. Приходи в три. Катя часто спрашивала про тебя». С этим она и ушла, оставив меня наедине с мусором и разочаровавшим её произведением искусства. Меня это немного огорчило, и я решил не смотреть на экспонат, пока не сделаю уборку. Когда остатки контейнера оказались за пределами студии, я заварил крепкого чая и набрался-таки смелости взглянуть. Это была декорированная дверь из красного дерева в сплошном прямоугольном косяке, как я уже говорил, около двух метров высоты. Зачем шефу нужно было обзаводиться дверной коробкой, мне в тот момент было непонятно. Но когда я подошёл ближе, то понял, что меня кто-то жестоко и профессионально разыграл. Дверь была нарисована настолько естественно, что её трудно было отличить от настоящей. А что, разве чёрный и красный квадрат Малевича не являются шедеврами мировой живописи? Почему бы в этот ряд произведений искусства не поставить дверной косяк вместе с дверью, или какое-нибудь окно? Наверняка, и смысл можно найти – дверь, открывающая вход куда-то. Образ хоть порядком и банальный, но тут уже всё зависит от воображения смотрящего на эту дверь. Мало ли, что можно себе нафантазировать. По крайней мере, тонкий ценитель уж точно не пройдёт мимо нарисованной двери, не выразив восхищения тайной создателя сего шедевра. Кто знает, сколько ещё дверей может оказаться за первой. Я, конечно, понял, что подобный трюк с нарисованной дверью не для слабонервных, и хотел было уже покинуть студию, но тут до меня дошло, что я потерял счёт времени, пока глядел на дверь. Взглянув на часы, я пришёл в ужас – было без четверти три пополудни. Мне же надо уже в три быть у Полины. Вот что бывает, когда вместо семи утра встаёшь в восемь и сломя голову мчишься на работу. Оказалось, что я, сам того не замечая, простоял напротив картины целых три часа.