Живет в нашем доме породистый пес…

Говорят, и туда, и в любимый Мамой театр собак не пускают, но Маме Эле это очень понравилось, и на несколько дней она перестала высказываться на предмет того, что у нас дома грязно. Наверное, в музее очень чисто и пахнет моющими средствами… Нужно еще раз эту умную соседку в гости позвать. Может быть, она сможет подействовать на нашу Маму?

Забыл упомянуть, что на какой-то праздник Младший Хозяин купил Маме Эле пароочиститель. Это, конечно, была ошибка. Врагов в нашем доме прибавилось. Этот не просто шумит, как пылесос, а еще и бурлит, извергает горячий пар, как проснувшийся вулкан лаву, а я при этом опять ищу себе укрытие под кроватью, чтобы не слышать звуков, что он издает, и довольного голоса Мамы Эли, восхищающейся белизной плитки, печки и кухонного пола, после того, как эта дьявольская машина наведет там порядок.

Что ни говори, подарок в виде чемодана, большого и желтого, был гораздо лучшей идеей. Мама Эля очень ему радовалась, да и мне с ним спокойнее, чем с пылесосом или миксером. От кофемолки и фена я сразу спасаюсь бегством, без всякого промедления.

Так вот, желтый чемодан, подарок к какому-то празднику, был предназначен для поездок, которые очень любит Мама Эля, ну а мне всегда от них тревожно. Как только они начинают доставать сумки или чемоданы, я начинаю беспокоиться. Ложусь около них, принюхиваюсь, уговариваю людей своим жалким видом передумать, не уезжать, не оставлять меня, но, как правило, это не срабатывает. Нет, одного или с чужими людьми меня никогда не оставляли, вы не подумайте! Но я все же очень люблю, когда вся Семья дома и не надо мне за них тревожиться.

Чаще всех уезжает куда-то Мама. И тогда я начинаю ее искать по всей квартире. Нет ее, конечно, но отовсюду, с каждого угла, пахнет ею: в коридоре лежат ее мягкие тапочки, на диване – плед, которым она укрывается, когда читает, а когда я скучаю очень сильно, то лезу носом в ее шкаф, где лежат вещи. Запах духов, от которых я тоже чихаю, очень мне мешает, но я все равно Маму Элю чувствую.

Семья дразнит меня видеозвонками.

Я ничего в этом не понимаю. Слышу любимые голоса и бегу к двери. Знаю, оттуда они обычно появляются, возвращаясь из какой-то другой их жизни, в которой, я очень надеюсь, нет других собак. В Папе я уверен, а вот в Маме не очень. Помню, как она на моих глазах кормит этих дворняжек, а потом мне еще выговаривает: «Смотри, Тоба, как аккуратно они берут еду с рук, не кусаются, а ты вечно норовишь цапнуть!». Слушать мне это крайне неприятно.