Живет в нашем доме породистый пес…

Роня сам катался на снежной горке!.. Роня никогда не грубил соседям!.. Роня не скулил перед дверью, а робко стучал и просил впустить!.. Роня то, Роня это…

И почему я должен все это терпеть? Именно так нашкодившим детям приводят в пример отличников, хотя психологи твердят, что делать это нельзя!

А теперь давайте-ка разберемся во всем получше. Что, скажите мне, хорошего, если огромный пес не охраняет свой дом от чужих, а впускает без разбора всех и каждого? Входите, воры дорогие, добро пожаловать!..

Что хорошего в том, что любой человек с недобрыми намерениями может подойти к твоему Хозяину во время прогулки, а Рональд наш Великолепный и ухом не поведет?

Что хорошего в том, что невоспитанные дети никого не уважают и катаются на собаке, которая не является ездовой?!? Этого мне не понять!

Когда Рональд был беспомощным щенком, он успел-таки попортить дорогущий паркет в московской квартире, покусать кроссовки гостей и испортить не одну пару отличных кожаных сапог.

Мы, спаниели, такого себе не позволяем, хотя и живем не в столице. Мамин брат так и сказал:

– Береги, Эля, кожаную обувь!

А я ведь ни разу на нее даже не покусился! Вообще хозяйское имущество я никогда не портил. Исключением являлось нашедшее на меня затмение, когда я один единственный раз, будучи глупым щенком, заинтересовался одной туфлей Маминой ученицы.

До сих пор не могу понять, что тогда на меня нашло, но я, осознав, что набедокурил, сразу же на всякий случай спрятался под кровать и заодно уволок за собой доказательство моего преступления.

Думал, вдруг они надкушенную обувь не найдут или та девчонка уйдет домой в тапочках.

Что тогда началось, и вспоминать не хочется! Обе Мамы ползали по всем углам и закоулкам в поисках утраченного, спрашивали меня, не брал ли я чужого. Девчонка нетерпеливо прыгала на одной ноге у двери, а мамашка ее нервно названивала, ожидая дочку внизу: когда, мол, ты наконец выйдешь?!?

Туфлю все-таки нашли. Вместе со мной, конечно. Под кроватью.

Мама Эля тогда долго извинялась перед противной теткой и даже возместила ущерб за испорченное имущество. Вот только одного я в толк не возьму: зачем за полную пару? Вторая туфля, цела и невредима, продолжала стоять у выхода!

С тех пор я к обуви равнодушен. Ни нашу, ни чужую не замечаю. Могу только посидеть с Мамиными тапочками в обнимку, если она надолго уехала. Хотя в тот день мне ничего особенного не сделали, только долго и терпеливо объясняли, что так нельзя.