Пророк идёт по краю ночи

В тусклом свете керосиновой лампы этот нехитрый музыкальный инструмент издавал рокочущие звуки грома, то грохот неведомых водопадов, ворочающих на дне стремительных потоков каменные валуны, то топот и дикое неудержимое ржание бегущего табуна. И все это было пронизано, как мне показалось тогда страстным эротическим мотивом. Волшебная, прелестная и откровенная музыка. Грудной и грубоватый тенор отрывистыми фразами, речитативом повествовал о подвигах, покрытых мраком истории тысячелетней давности и о любви…

У бая было много табунов, у бая было много жен, но не было у бая наследника, некому было передать все богатство.

Досаждали баю набегами соседние племена. Старел бай и уже не мог всех врагов отогнать, не мог за всеми угнаться.

Чувствовал бай, что в этом мире все напрасно – если некому отдать коня и камчу, некого научить уму – разуму.

Долго думал об этом бай.

И днем думал, и ночью думал.

И во сне думал, и наяву думал.

И смешалось от дум у него все.

И почудилось ему, когда он лежал на солнцепеке около дальнего родника, что явилось к нему видение.

И ласкала она его, как мальчишку ласкают.

И взял он ее, с покорной легкостью отдалась она ему.

Но здесь со скалы на них прыгнул тигр. Железными когтями вцепился он в бая, пытался оторвать, стальными клыками вгрызался в голову, пытаясь оторвать.

Сквозь видения блаженного сна могучий бай чувствует приближение опасности. Кто-то до боли знакомым голосом вещает: вставай, оторвись, отец, вставай – враг подходит.

Вставай, оторвись, враги уже рядом. Бери меч, идем защищать родную землю, наше богатство.

Еще крепче рвет тигр человека, пытаясь оторвать его от любви.

И сквозь сон до его сознания доходит тревога, но не может оторваться бай от цепких уз любви. Никакая могучая сила не может оторвать от святого дела.

Он уже узнает голос самого верного, самого преданного друга. Который призывает: вставай, вставай – оторвись, враг уже у первых кибиток.

Но вырвал клочья волос на голове своего бая верный друг – не смог оторвать.

Вышел он из юрты, поднял перед воинами обе руки к небу, раскрыл ладони… на землю упали волосы бая…

Облегченно вздохнули воины, крик восторга пронесся над рядами, перестали голосить изумленные жены, с почтением повернули они головы.