Детство Егорки

До летнего тепла, сочной зелёной травы и хороших удоев пройдёт ещё не один месяц.

Огород и земляника

Летом хорошо! Тепло, прибавляется света. На огороде растёт всякая съедобность. Егорушка, как только мать откроет калитку на задах двора, сразу же увязывается за нею. Пока хозяйка полет грядки, сын лущит зелёные стручки. Горох ещё не вполне созрел, зёрна щупловатые, зато уже сладкие. А Егорушке того и надо: и полакомился, и пузцо набил. Туда же и молоденькая морковочка пошла. Мать прореживает морковные грядки, складывает в пучок бледно-красные хвостики.

Огурцов ещё подождать надо, этот пупырчатый овощ в июньские дни не спешит радовать таёжный край своим появлением. Помидоры тем более медлят, висят себе, маленькие и зелёненькие, не скоро ещё вырастут, не скоро их солнце нарумянит как следует.

Зато в конце огорода поспевает земляника. Как-то мать позвала Егорушку:

– Вот тебе кружка, рви ягодки.

Сын оглядел траву, но ягод не увидал.

– Нету ничего…

– Смотри, как надо делать, – сказала мама. Нагнулась и ладонью поддела снизу листочки гусинника и клевера. Между пальцев заалели небольшие зернистые ягодки. Земляника! Она прячется у самой земли, поэтому и название такое получила.

Егорка тоже запустил растопыренные ладошки в траву – и раздобыл несколько земляничинок. Почти все оказались красноватыми только с одного бока – и кисленькими.

Тем временем мать нарвала целый букет прямо со стебельками.

Красные ягоды глянцевито светились на солнышке. Их аромат взволновал малыша и запомнился с того дня на всю жизнь. Вкус у них был сладкий-пресладкий. И через годы, когда Егорка вырос, запах и вкус земляники всегда воскрешали в памяти маму.

Сгущёнка

Однажды мать принесла домой новую эмалированную кастрюлю. Егорушка взял отцову ложку и принялся барабанить по крышке.

Откуда ему было знать, что это не барабан, а очень дефицитная по военному времени вещь. На заводах делали мины и танки, патроны и самолёты, снаряды и многое другое, без чего солдатам на фронте не обойтись. До кастрюль ли было? А вот, поди ж ты, делали где-то и посуду.

Очередь в сельмаге стояла большая, но женщины терпеливо ждали своей удачи.

Матери досталась кастрюля, а ещё – небольшая плоская жестяная коробочка.