Мы никогда друг друга не любили

Мои нервы натянуты, как струна. Если сейчас, спустя пять лет, я вновь услышу «сама виновата», то, наверное, совершу непоправимую ошибку.

То ли дело будущий бывший муж. Виктор Островский совершенно спокоен по одной простой причине: ему плевать. Он и пришел сюда лишь потому что я пригрозила в поисках заработка на свободную жизнь пойти по телеканалам с откровениями бывшей жены олигарха.

– Причина развода? – спрашивает женщина.

Она, наверное, должна убеждать нас не рубить сгоряча. Или ей просто любопытно.

– Не все семьи счастливы, – улыбаюсь я.  – Мы поняли, что не подходим друг другу. У нас совершенно разные взгляды на жизнь.

– Имущество?

– Разделили полюбовно, вот соглашение.

– Дети?

– Детей нет.

Если бы эта женщина в мантии знала, что мы делили постель лишь единожды, и с тех пор в моей жизни не было ни одного мужчины, она бы немедленно шлепнула печать «Свободна!». Ну или как вообще принято разводить.

Долгая минута – регистратор перебирает документы. Она кажется мне вечностью.

– Свидетельство заберете через месяц, придет уведомление.

Я удивленно моргаю. Наверное, я ожидала чего-то другого. За пять лет я так часто думала о разводе, что реальность не дотянула до ожиданий.

– Что, думала, зазвучит торжественная музыка, и вынесут торт? – фыркает муж.

Бывший.

Бывший муж.

Мне нужно выпить.

Мы выходим из ЗАГСа по привычке, вместе, но самое главное, что он сейчас сядет в свою машину, а я… я попробую добраться на метро. Мне только предстоит найти жилье, понять, как и где я смогу заработать на жизнь, а еще распорядиться деньгами, которые достанутся мне после развода.

Они небольшие, но даже их можно использовать, чтобы выжить.

Островский не удостаивает меня напоследок даже взглядом, быстро идет к машине – и внедорожник срывается с места. Накрапывает легкий дождь, а я стою на ступеньках и пытаюсь осознать себя в новом мире.

В мире, где красавицу больше ничто не связывает с чудовищем.

– Когда я съехала от родителей, то в первые дни меня накрыло эйфорией, – делилась как-то подруга.

 – Я стояла перед океаном свободы! Можно было есть, что захочу, пить, курить на кухне, ложиться спать под утро. Потом, конечно, я пришла к овсяночке по утрам и отбою как в пионерлагере – в девять. Но до сих пор помню этот восторг открывшихся возможностей. После развода ты почувствуешь то же самое.

Она оказалась права. Я стояла на ступеньках ЗАГСа и хотела смеяться в голос.