Ненавижу и… хочу

Когда поднимает глаза, я ожидаю увидеть в них что угодно: ненависть, обиду или презрение, но вижу удивление. Оно выводит из себя сильнее, чем насмешка. Лиза не имеет права удивляться тому, чем я стал. Она сделала все, чтобы это случилось.

– Зачем? Леш, зачем ты так?

– Ты же сказала, что уборщица. Вот и займись прямыми обязанностями. Конференц-зал и кабинет твои, ясно? Вылижи все до блеска. Может, получишь чаевые.

Выходя, я наступаю на стекло, и оно противно хрустит под ногами.

Как у нее это получается?! Почему, вернувшись в город, Лиза меня словно преследует? Утверждает, будто это лишь роковые случайности, только вот не врет ли, как обычно? Она лгала столько, что я даже в простом «нет» слышу издевку.

– Жанна? – Она отвечает на звонок почти сразу. – Приезжай. Забери Артема. Прислать водителя?

– Нет, я в десяти минутах от вас.

– А чего это так близко?

Слышу в ее голосе улыбку, но сейчас не способен на флирт по телефону. Вообще не могу о ней думать, внутри снова тлеют противные обжигающие угольки.

– Решила, что могу понадобиться и выбрала торговый поближе. Здесь есть твой любимый магазин белья. Я успела сделать пару фото, если хочешь…

– Позже, – обрываю я. – Забери Темку. Он с сотрудницей, ест мороженое. Я предупрежу, что ты его заберешь, покажешь ей паспорт.

– Все в порядке? Артем что-то натворил?

– Нет… – на секунду я заминаюсь и не знаю, что сказать. – Здесь грязнее, чем я думал, а мне нужно плотно поработать. Он уже насмотрелся и нагулялся. Отвези его к стоматологу, а потом поразвлекай до моего приезда.

– Уже еду. Не волнуйся.

Я был на волоске, и больше не дам судьбе шанса столкнуть Тему и Лизу. Сейчас Жанна увезет сына, а я вышвырну отсюда эту суку, и сделаю все, чтобы в радиусе пары десятков километров ее вокруг моего дома и офиса не было.

Из конференц-зала не доносится ни звука. Медленно, будто нарочно продляя болезненные мгновения, расковыривая рану мыслями о бывшей, я прохожусь по кабинету. Говорят, однажды на ненависть и другие чувства не останется сил. Накатит апатия, наступит абсолютное безразличие. И через много-много лет, возможно, я смогу сказать Лизе, что простил ее. Что больше не думаю о том, как она бросила нас.