Дари

Кричал во весь голос, так надрывно до хрипоты, что его душа выворачивалась наизнанку без остатка, и ветер развивал её как истрёпанный сражениями боевой флаг. Подойдя совсем близко, я не сразу узнала песню, которую он исполнял. Огненный пришелец исторгал в пустой воздух «Песню Бена» на слова Марка Соболя и музыку Моисея Вайнберга:

«Простите солдатам последний грех, и в памяти не храня, печальных не ставьте над нами вех, какое мне дело до всех до вас? А вам до меня?».

Он не замечал окружающих, так как очень глубоко нырнул в себя и не работал на публику.

Его песня сразу прыгнула мне на язык, и я сменила свою пластинку. Я всё отдалялась от него, а эхо ещё долго доносило до меня сильное рычание этого могучего «Атланта».

– Мне хочется плакать, – сказала улыбка.

– Поплачь, раз хочется, – ответила я.

А вот и собака-улыбака! Собаки здесь тоже счастливые. Правда, не все.

Иду дальше, а меня муж на скамейке с улыбкой встречает.

– Здесь находится берег счастливых людей, – говорю я и целую его. – Ну что, поехали домой?

– Уже домой? – с грустью спрашивает улыбка.

– «Не позволяй душе лениться! Чтоб в ступе воду не толочь, душа обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь», – цитирую улыбке знаменитые строчки Николая Заболоцкого.

– Что? И ночью тоже? – решила уточнить улыбка.

– Ладно. Ночью буду спать, – успокоила я её.

Кто-то, прочитав рассказ, скажет: «Бред сивой кобылы». Кто-то спросит: «А где он, этот берег? Хочу туда!» И только мужчина в оранжевой куртке, прочитав рассказ, улыбнётся, ведь он знает, где находится эта точка во вселенной. А в вашем городе есть берег счастливых людей?

Муж, как обычно, добавил свою ложку дёгтя в мою большую бочку мёда.

– Про наркоманов, что ли? – спросил он, услышав название моего рассказа.

– Да, уж… Рассмешил.

Волшебная лавка Леонардо

Опять я стою на Невском проспекте и никак не могу найти дорогу к моей гостинице. Уже в третий раз выхожу на этот перекрёсток к дому компании «Зингер», и уже не смешно. Станция метро закрыта. Завтра День города, и предприняты меры безопасности. На улице темнеет, и от ходьбы уже болят ноги. «Какой-то Бермудский треугольник», – подумала я. – Граждане, здесь у вас люди случайно не пропадали?» Наваждение какое-то.