Железнодорожный почтальон

– Это очень интересно, Илья, смотрю, ты много начитался об этом, – сказала Наталья Петровна, – но какая нам-то в данной ситуации польза от этой информации?

– Да, читал в свое время, ради собственного интереса. Но мне сейчас примечательно другое. Среди всего потока прочитанных сведений, мне также встретилась и коротенькая заметка о том, что когда-то очень давно после произошедшего в этих местах какого-то очень значимого, яркого, но точно неизвестного науке события, от местных шаманистов отделилась некая группа людей, отщепенцев, которых шаманы прозвали калуханами.

– И что с того? – вставил свою пару слов Геннадий.

– Полагаю, у этих калуханов возникла какая-то иного сорта религия, ученые полагают, что по их поверьям, это самое место вокруг Байкала, является каким-то аномальным, что ли, мол, оно в свое время было чуть ли не проклято всеми богами.

– И какие же, например, – с интересом спросил Виктор Степанович.

– Ну, об этом информации очень немного, как правило, подобного рода темы не интересуют широкие массы ученых, но где-нибудь да можно отыскать сведения об этом.

– Как всегда, в любимом Интернете! – ухмыльнулся Геннадий, скептически покачав головой.

– И там тоже, – ответил я, – но тогда в той книге я прочитал, например, о сохранившихся в народной памяти случаях бесследного исчезновения или гибели людей, причем, как аборигенов, так и приезжих. Но лучше всего было бы почитать древние шаманские рукописи, где могло быть описано это роковое событие, из-за которого калуханы изменили своей вере. Ведь есть же ученые историки, лингвисты, которые наверняка читали и переводили тексты каких-нибудь манускриптов, где возможно содержались сведения и об этом уникальном событии, и возможно писали об этом свои научные монографии, защищали целые диссертации…

– И где же ты их сейчас достанешь, Илья, – с иронией в голосе спросил все тот же Геннадий, – и потом что нам-то это даст?

– Вот в этом-то и проблема, – только и смог ответить ему я, оставаясь в недоумении.

– Так что ты хотел в итоге сказать-то, – спросил меня Степаныч.