Внутри пророчества

Но уверена ли ты, что для тебя будет так просто и …безопасно видеть мою память?

– Я знаю, каково это, – спокойно сказала Тари. – Я видела судьбы вампиров и раньше. Твоя боль и обида будут мне понятны. А кровь…Я давно к ней привыкла.

– Увиденное может быть опасно для тебя, ведарка, – повторил он уже увереннее, и теперь в его тоне уже звучала угроза.

– Разговор об опасности мы уже закончили, – холодно напомнила Тари.

В следующий миг вампир оказался рядом. Она и забыла, как быстро могут перемещаться дети Ночи.

Он навис над ней. В ярко желтых глазах светилась ненависть. И голод. Взгляд гипнотизировал ее. В ушах зазвучали слова: «Ты права. Не стоит бояться. Ни тайн, ни смерти. Первую можно забыть, а вторая станет такой приятной, что ты сама станешь звать ее, умолять прийти. Опасности нет. Я позабочусь о тебе, Дэра…» его злая улыбка казалась знакомой до боли, почти родной. Или это действие Зова?

Грат осторожно коснулся воротника ее туники. Ему нужно было освободить горло ведарки для укуса.

Почувствовав холод его пальцев, Тари бросила заклинание.

Волна невидимой силы оторвала Грата от ведарки и бросила его спиной о стену. Он попытался быстро трансформироваться, но не успел. Холодный камень башни не отпускал его, а сила продолжала давить, лишая возможности сопротивляться.

Тари тем временем поправила тунику, медленным ленивым движением открыла футляр, обитый черным бархатом, достала кинжал. Неторопливо подошла она к вампиру и поднесла оружие к его шее. Серебро не коснулось кожи, но магия кинжала причиняла Грату легкую боль.

– Опасности и правда нет, – заговорила Тари. – Но тебе не надо обо мне заботиться. Я все сделаю сама. Так просто…А серебро для старших вампиров смертельно. Мы говорили об этом.

Грат молчал. Он не пытался вырваться. В его глазах уже не было ненависти и голода. Только усталость. Он не боялся смерти. Просто ждал, когда серебро коснется кожи. Ведарка подумала, что встретила бы смерть также – спокойно и устало. В этом вампире, судя по всему, осталось еще слишком много человеческого, близкого ей, понятного, и ненавистного ему самому.

Она опустила оружие и пошла к камину, там на полке стояли кувшины с вином.

– Ты свободен, – не оборачиваясь, сказала она. – Выпей со мной вина.

– Если позволишь, – Грат опять скользнул за стол, почти молниеносно, незаметно для человеческого глаза, как всегда двигаются дети Ночи. – Почему ты меня не убила?

– А зачем?

– Я же пытался убить тебя.