Гламурёныши. Рассказы

На собеседование я пришла красивая, зато на вопрос, какой у меня любимый автор, вместо Чарльза Буковски назвала Барльза Чуковски, а на вопрос, каких ещё знаю Чуковских, ответила, что вроде бы есть такой город в Московской области. Комиссия, а она была огромная, человек сорок или девяносто, пошушукалась, потом кто-то спросил, не пишу ли я стихов, и я сказала – пишу, конечно! – и гордо зачитала шедевр про Антона. Кто-то поинтересовался, сама ли я придумала такой псевдоним для своей музы, и я ответила – сама, конечно! – про себя пообещав, если поступлю, любить его до конца своих дней или, во всяком случае, до начала учебного года.

***

– Анжела.

– Шлюховато.

– Алевтина.

– Колхозно.

– Агата.

– А звать мы её как будем? Гатька? Гать, сходи погадь?

– Анна.

– Слишком просто.

– Аннабель.

– Слишком вычурно.

– Анастейша.

– Блин, ты прикалываешься?

– Амелия.

– Фу, как туалетная бумага!

– И совсем не бумага, а вата.

– Ну и вырастет ватницей.

– Аглая.

– Колхозно.

– Альбина.

– Шлюховато…

… – Яна, – говорю я спустя два часа, подпалив яичницу со скорлупой, а также увидев, что Берта за это время приготовила вполне приличную рыбу-фиш.

– Янка-лесбиянка. Алё, на, это Я, на. Не хочу, давай дальше.

– Не знаю я больше никаких имён, – говорю я.

– Ну естественно, чего ещё от Зинки и ожидать.

– Гиппиус, – напоминаю я, – тоже была Зинка.

– Так то Гиппиус, а то – Свинарчук. И сковородку сожгла, ох ты ж ёжик! Ты вообще что-нибудь умеешь?

– Предохраняться, – бурчу я сквозь зубы.

– Ну, этот навык тебе вряд ли понадобится, – предсказывает Берта, но тут же, поняв, что перегнула палку, она примирительно говорит:

– В ближайшее время.

– Свинская ты сколопендра, – я вздыхаю, потому что ссориться с Бертой нельзя, чтобы её не нервировать и чтобы не остаться без ужина.

– Лучше бы с такой фантазией имя придумала нашей девочке.

– Нашей? – я приподнимаю бровь, как в кино. – И вообще ещё, может быть, пацан родится.

Зря я это сказала. Теперь ещё два часа выбирать, как назвать пацана.

– Мальчика, – заявляет Берта очень торжественно, – будут звать в честь отца.

Я ничего не могу с собой поделать.